За огромным окном аэропорта серая промозглость дождя. Внизу снуют нарядные «Икарусы», разноцветные легковушки, мокрые куртки и зонты.
Все блестит, все новое.
Иногда на стекле возникает небольшой водопад, и тогда все это «блестящее и новое» становится зыбким, нереальным, колеблющимся, а то и совсем исчезает… но не надолго.
И опять бегают, снуют, суетятся… бесшумно. Может от этого и кажется нереальным происходящее за стеклом.
Если прислушаться… наплывает шум аэропорта. Если только прислушаться. Наплывает, как волна на берег, с постоянным нарастанием звуков и отчетливости их. Сначала «ш-ш-ш…», потом «м-м-м…», и только потом голоса, шаги, шарканье ног, объявления по радио, гул самолетов, разговоры…
— Сколько еще там?
— Одиннадцать часов…
— Ты каким в очереди?
— Самым дальним…
— Витя, не трогай! Грязное!
— А-а-а-а…
— Чего ты его лупишь?
— А ты бы меньше шастал, а следил за ребенком.
— …Вылет рейса 3212 задерживается до 23 часов в связи с…
— У них одна причина! Домодедово, блин!
— Где пиво брал?
— А, шустряк! В Томске.
— Что лыбишься то?
— …Продолжается регистрация…
— Летают же!
И снова водопад на стекле. Все, что за спиной, удаляется. Шум гаснет, и я, как завороженный, жду, когда проявится та «внеаэропортная» жизнь: легковушки, куртки, зонты, автобусы.
Я жду ее «жигуленок» оранжевого цвета. Жду уже почти час. Регистрация заканчивается через десять минут, а я все стою… Сам уже стал волною, то накатывающей на аэропорт, то на стекло с его водопадом.
Я уже не верю, что она придет…
***
— Заканчивается регистрация пассажиров на рейс… Посадка будет происходить через главный сектор.
В мозгу после слов «мой рейс» зажглось: «Надо, надо, надо!..»
Что надо? Оторваться от окна с водопадом? Проститься с ожиданием увидеть внизу «оранжевость» ее машины? Начинать заставлять себя забывать сон?
— Я хочу, чтобы она пришла… я хочу, чтобы она была здесь… — почему-то сказал я вслух. Убеждал себя? Окружающее?
Из глубин неизученной памяти само всплыло прошлое восьмичасовой давности.
Почти проснувшись, я смотрел… Она не замечала моего взгляда. Стояла у окна… голенькая, окруженная матово блестящей солнечной оболочкой на фоне неописуемо лазурной безоблачной выси, может быть улыбающаяся… Блаженно потягивающаяся, медленно поднимающая руки к волосам и… медленно разбрасывающая их вокруг… изгибающаяся… создающая радугу… и открывающая, наконец-то, окно. Ветер, ворвавшийся в комнату, подчеркнул неудержимость ее движения вперед, навстречу утру, чистоте, солнцу… будущему.
Без меня? Водопад на стекле закончился. Появились машины: красные, синие, зеленые. Оранжевого не было.
— Закончилась регистрация билетов на рейс… Опоздавших пассажиров срочно просим пройти…
***
Самолет оторвался от бетонной полосы и резко стал набирать высоту. Казалось, громче ревели моторы, резче оторвался от земли, сильнее вдавило в спинку кресла… круче лег на разворот… казалось.
Вся привокзальная площадь как на ладони и… показалось?
Нет, точно! Пронеслось оранжевое пятно к центру площади и резко затормозило посреди нее…
Я чувствовал, как она выскочила из машины и замерла, застыла, провожая взглядом самолет… не обращая внимания на усилившийся дождь, на не поднятый капюшон ее куртки и мгновенно намокшие волосы, на побелевшие пальцы, сцепившиеся на раскрытой дверце автомобиля, на звериный сигнал «Икаруса», требующего освободить для себя проезд.
Иллюминатор залило волной водопада, сплошной серой мутью и пропало все — самолет сделал обратный разворот и продолжил набор высоты…
