Сегодня вечером, украдкой щелкнув по экрану, я завожу «шарманку»,
Включаю Outlook
И, вспоминая про вчерашнюю гулянку,
Я начинаю стряпать за слогом слог.
И вот уже одна строка готова:
«Привет, любимая, пишу тебе я снова!
И снова я не знаю, что сказать.
Когда б была на свете благодать,
Тебя бы мог я никогда и не узнать,
Но, к счастью, еще плачет одиноко мать,
Еще ревут над раскаленной вазой дети,
Меня еще всем людям не понять,
Еще поют девчонки об ушедшем лете»
А дальше, что писать, уже не знаю,
И хочется написанное разорвать,
«Любимая, еще момент и я растаю,
Как только я смогу тебя поцеловать».
Опять не то, опять, опять, опять!
Любовь моя! Я не знаю, что сказать
Ах, если б только быть поэтом,
Я многое сумел тебе бы написать,
И многое сумел тогда сказать,
Но это лишь останется полночным бредом.
Уж вечер, я пишу тебе письмо!
И почему-то снова грустное оно.
Сама послушай:
«сказано так много:
И ничего не сказано никем.
И кажется, о самом главном мы сказали много,
А все не то, не то, не то совсем!»
А что сказать тебе, меня опять забыла?
Нет не забыла, знаю! Но почему не пишешь-не звонишь?
Наверно ты опять в делах вся запустила,
А я вот, знаешь, все пишу тебе стихи. Что ты грустишь?
Зачем? Прости меня, прости не надо,
Ты только ты мне «помощь и отрада»,
Пожалуйста, не плачь! Я не хотел!
Любимая! 🙂 С тобою после встречи я ели уцелел,
А мог бы и расстаться с жизнью,
Когда я встретил вдруг тебя,
В тот дивный день, утром, на заре,
Ты вдруг явилась словно сказка мне,
Тебя я видел пред собой,
Любимая, я просто ТВОЙ!
Я буду жить пока живут на небе звезды,
Пока живут надежды и мечты;
Я буду жить, пускай не помнят отца;
Я буду жить пока живешь на свете ТЫ!
Ты ведешь меня вперед!
Да… И пускай все это уж не ново!
Ты, только ты, а правда же смериться и поймет!
Привет, любимая, пишу тебе я снова!
Что такое «раскаленная ваза» и почему над ней ревут дети? Мать — садистка, раскалила вазу на открытом огне и подсунула бедным детям? Садистские частушки…
Ничо вещь, тока длинная.