Уехала, умчалась, убежала
И скрылась в обезумившей дали
Родного-незнакомого причала,
Принявшего безумия мои.
Принявшего без едких слов укора
Мой звонкий смех и дикую печаль.
И без немых насмешек, гласа спора
Мне подарил чужих раздумий даль.
1996, Москва
Очень!
Ночь привычная, черная вдруг показалась нам алою,
К аналою любви подвели и венчали, как ворогов,
А на третьем кругу Саваоф с переносицей впалою
И седой бородой, словно вилкой мазнули по творогу,
Рассмеялся в лицо и рассыпались синие волосы,
Да по ладанным взмахам, да смешанным с ладом цыганщины,
Да на купол налипла жевачка тягучего голоса,
Да столпились в притворе скопцы, оглашенные, пращуры.
И прищурясь на свет, ты сказала — Долой одиночество,
Да к тому же вдвоем, да к тому же в кромешном аду,
И надувшись от скуки Земля изрыгала пророчества,
Да скользило кольцо, да сквозило на нашу беду.