Моя вторая «чечня» закончилась. Я прилетел в Москву рано утром. Гостиничный комплекс «Измайлово», корпус «Дельта». Стандартный одноместный номер с прожженным паласом на полу. Прохладно. Второй час подряд смотрю на желтый казенный телефон.
… Зачистка. Мы вошли в село с северо-запада. Окраина Алхазурово — разрушенная школа, роддом. Говорят, здесь жители по ночам превращаются в волков и убегают в лес.
Осматривая дом за домом по обеим сторонам улицы, мы продвигались к центру. В дом или в подвал летела граната:
— Эй, есть кто-нибудь?
Если отвечали «есть» — туда же летела вторая граната. После этого входили мы. Это называется «постучаться». Мы — спецназ. Краповые береты. Про нас говорят, что мы сначала стреляем, потом думаем.
Молодых диковатых мужчин, вороной масти вытаскивали из уцелевших домов, раздевали прямо на улице. Искали раны и следы на правом плече.
— Бля! Это что у тебя?! — И расчетливым ударом приклада разбивали лицо.
Еще говорят, что руки у спецназа по локоть в крови. Пусть болтают…
С трудом отрываю взгляд от безымянной, для меня, церкви. Затушив сигарету, отхожу от окна. Набираю семизначный номер. И почти сразу:
— Алло, слушаю Вас.
— Здравствуйте, Ирина, это я.
…Все закончилось. Солнце было уже высоко. Туман рассеялся. Над окраиной села кружила вертушка. Если верить разведке, в этом доме держали русских рабов. И мужчин, и женщин.
— Вон, там они жили, — старуха показала на пристрой, от которого остались только две кирпичные стены.
Как могли, расчистили завал. В нос ударил знакомый тошнотворно-приторный трупный запах. Из ямы подняли девушку лет двадцати пяти. У нее были длинные темные, наполовину седые волосы в запекшейся крови.
— Дышит. Без сознания.
И еще — два мужских изуродованных трупа.
— Вызывайте борт…
Вечер. Я спускаюсь в ресторан и устраиваюсь в самой дальней нише. Короткая стрелка на трофейном «Ролексе» уже давно перевалилась за цифру шесть и с бешеной скоростью приближалась к семерке. Пятьдесят грамм «Смирнова» прокатились по пищеводу и упали в пустой желудок. Немного расслабился. Я предвидел такой вариант развития событий. «Не знаю», — и короткие гудки. Я снова прикоснулся к её боли.
…Через два дня я смог выбраться Ханкалу. На попутной «броне» доехал до госпиталя.
— Да, поступила. Уже пришла в себя. Стрельцова Ирина Николаевна. Москвичка.
— Что с ней?
— Капитан, тебе лучше не знать.
— Можно к ней?
«Не хочу ни жить, ни помнить», — сказала она тогда в госпитале. Ее боль поселилась во мне и жила последние полгода. Ну, что ж, хоть Москву посмотрю, столько лет не был.
— Заказывать будете? — Сочувствующий голос официантки вернул меня в настоящее.
Что-то вдруг изменилось. Я почувствовал… Потом увидел. У самого входа стояла стройная темноволосая женщина, она искала кого-то глазами…
24/05/2000 — 18/03/2001 © S. Platov