На перекрестке трех дорог

ЭЛЬФИЙСКИЙ КУБОК
В скандинавских народных верованиях эльф — это сверхъестественное сyщество мyжского или женского пола, внешне ничем не отличающееся от человека. Они (…) заманивают к себе людей, нередко встyпают с людьми в любовные связи, но нередко бывают причиной внезапной болезни или сyмасшествия.
(М. И. Стеблин-Каменский, Баллада в Скандинавии )

…Устали от сказок? Правды хотите?
Будет вам правда… Нет, денег не надо…
Ну что ж вы? Поближе к огню садитесь…
Внимание ваше мне будет наградой…

Слушайте ж, путники, только, чур, тихо —
Не перебивать меня и не перечить…
Длинный язык — настоящее лихо…
О дивном народе буду вам речь я…

…Старый эльф умирал… — Разве это возможно?…
— Скажи, разве эльфы бывают стары?..
— Коль вам помолчать две минуты сложно
Я спать ложусь на теплые нары…

— Прости нас, рассказчик, но нам говорили…
— Все, что вы слыхали — брехня пустая,
Еще не того — чтоб вином угостили —
Вам наплетут, ни черта не зная…

Эльф был стар, стар по-настоящему…
Не знаю, что было тому причиною,
Но время, Дивных обычно щадящее,
Красу его скрыло морщин паутиною.

А может то были — могильный холод —
Шрамы — следы легендарных сражений,
Бушевавших, когда был мир еще молод,
И эльфы не знали в боях поражений?

Старый эльф умирал… Умирал не от старости —
Такая смерть их народу неведома —
Устал он бремя бессмертья века нести,
Тоскою и тело, и дух его были изъедены.

Когда дни и ночи становятся пресными,
И сердце столетья устало биться,
Известно средство — влаги чудесной
Из кубка эльфийского вдоволь напиться.

— Эльфийский кубок? Не слышал ни разу…
— Эльфийский кубок? О чем ты, старик?
— Коль вы вдвоем не умолкнете разом,
Я способ найду вам подрезать язык…

— Прощения просим и умолкаем,
Но все же… — Довольно!.. Я понял вопрос…
Всему свое время, и эту тайну
Раскрою, коль слушать решили всерьез…

…Тоска убивала, с ума сводила,
И эльф за кубком отправился в путь…
Эльфийская жажда его томила —
Из кубка испить — иль навеки уснуть…

Долго ль, коротко ль брел старый эльф — кто знает,
Но вот на одной из забытых дорог,
Из тех, по которым лишь ветер гуляет,
Он встретил ценнейший из божьих даров…

Эльфийский кубок — не просто чаша,
Чудесная влага — не просто вода,
Волшебный сосуд — это тело наше…
— А влага, выходит, кровь алая, да?..

— …Тот кубок был женщиной… девою юною,
Эльф ею решил утолить свою жажду, и
Стал хладнокровно ждать полнолуния,
Чтоб кубок испить ритуалу следуя.

Он к ней обратился с такими словами:
«Путь дальний таит немало опасностей…»
Он предложил ей свою компанию,
Она ответила благодарностью…

…Бредут они, близится ночь полнолуния,
Приступы жажды сильней и сильнее,
Эльф поравнялся с девою юною
Вонзить готовясь клыки в ее шею…

Она же к нему протянула руки,
Сомкнула ладони в объятьи нежном,
Шепнула: «Любимый…» в эльфийское ухо,
Щекою прижалась к власам белоснежным…

Таким обхождением эльф ошарашен —
Вскипает веками дремавшая кровь,
И в сердце, столетия биться уставшем,
Рождается к спутнице юной любовь…
…Вдруг сумрак ночной диким шумом наполнился,
Дева с мольбою на эльфа глядит:
«Спаси меня, это за мною гонятся…» —
Ему едва слышно она говорит.

Оглашая округу кличем победным,
Солдаты бегут, обнажая клинки,
Кричат солдаты: «Хватайте ведьму!..»
Эльф деве шепнул: «Я их встречу… Беги…»

В искусстве меча эльфу не было равных,
Не людям тягаться с ним в этом. Оно
Ковалось в горниле ристалищ славных,
Легенды о коих забылись давно.

Сверкнула сталь, вылетая из ножен —
Чужая кровь на эльфийской коже…
Удар… Два солдата замертво пали
Отведав холодной эльфийской стали…

Удар… Эльф отбил удар неумелый —
Душа солдата простилась с телом…
Удар, удар… В страшном танце смерти
Солдаты валятся, точно жерди…

Эльф не заметил в горячке боя
Прикосновенья клинка чужого,
Не чуял боли в пылу сраженья,
Лишь бой окончив, пал без движенья.

Мертвы солдаты, и в мясорубке
Разлита влага, разбиты кубки…
И старый эльф, истекая кровью,
Проститься спешит со своей любовью…

Она же смеется, и смех ее странен…
Она смеется: «Любимый, ты ранен?»
И к ране жадно припали губы…
…Испит был ведьмой эльфийский кубок.

…Приют покидали путники в спешке,
На прощание бросив: «Все врешь ты, старик…»
Усмехнулся рассказчик, в кривой усмешке
Обнажив плотоядно изогнутый клык…

––-

ЗАСТОЛЬЕ УПЫРЯ

Стол стоит, стол накрыт,
За столом народ сидит
Запах яств и плеск вина
Задорят аппетит…

Застольный шум,
Тоске и грусти места нет,
От горьких дум
Одно спасение — в вине.
— Хозяин, эй, полнее чашу наливай,
Коль опустел кувшин, другой, брат, доставай!

На праздничном застолье нет места для тоски,
Ты что грустишь, приятель, трезв и кисл?
Иль не пришла подруга?
Так плюнь, других полно!
Иль угодила муха
В заморское вино?

Хозяин пьян,
И гости за столом пьяны,
Их под столом
Уже с десяток видит сны.
— Хозяин, эй, полнее чашу наливай,
Коль опустел кувшин, другой, брат, доставай!

Нет, друг, твоей печали я не могу постичь,
Ну что сидишь угрюмый, точно сыч?
Иль не по нраву гости?
Иль стол не угодил?
Ответь тогда мне просто:
Зачем ты приходил?
Вдруг гость стал ликом страшен
И вмиг повеселел:
— Я на застолье вашем
Вина не пил и яств не ел
Теперь пора настала и мне начать свой пир! —
Окинув пьяных взглядом, произнес упырь…

* * *
В пыли дорожной тонут сапоги,
Клинок от крови почернел,
Мертвы друзья, мертвы враги,
Один ты в битве уцелел.
И вспоминая о боях,
Вдруг ночью, в тишине звенящей
Ты понимаешь: мир твой — прах,
И жизнь твоя — лишь меч разящий
Ты проклят, воин, понял ты,
Ты проклят — смерть тебя минует,
Ты гибель обречен нести
Всему, что в мире существует.
Ты меч несешь в своей руке,
И сам ты — меч в чужой деснице.
И кровь невинных на клинке,
И чернота в пустых глазницах…

ПЕСНЯ НАЕМНИКА
Труби поход, герольд
Граф, войско собирай,
Задумал наш король
Идти в далекий край.

Кузнец, кали мечи,
Священник, помолись,
Как стая саранчи
Пройдем, поберегись,

Нет музыки приятней для наемного бойца,
Чем звон монет, зовущий за собой,
И мы пойдем на край, за край, до самого конца
За Тех-Кто-Платит в бой

Тот с кем делил вчера
Кров, женщин и вино
Тебе не друг с утра
Война всему виной

Врагов не сыщешь злей:
Ему, признался он,
Цехинов блеск милей,
Тебе ж — динаров звон

Священней нет присяги, чем подписанный контракт
Награды нет желаннее монет
Как львы мы будем биться, пусть трепещет подлый враг
Покуда хватит золота в казне.

Гуляй и пей, орда,
Доволен государь
Где были города
Теперь лишь дым и гарь

И вороны кружат
Над рожью золотой
Где воины лежат
И видят мир. Иной.

Знамена у нас разные — судьба у всех одна:
От водки ли, от ран ли в грязь лицом.
Войне предъявлен счет, и каждый получил сполна
Кто серебром, кто сталью, кто свинцом.

Не плачь, солдат, не плачь,
Его последний вздох
Как пламя был горяч
Твой друг в бою был бог

Но ты искусней был,
Удачливей и злей,
Ты недруга убил
И слез над ним не лей.

Гони сомненья прочь, знай: совесть — злой недуг,
Чтоб крепко спать, похорони свой страх,
Молитвой не тревожь богов, уразумей, мой друг
Кто платит, тот и прав

КРЕСТОНОСЦЫ

— Скажи, славный Яри, зачем мы идем
Воевать эту странную Русь?
— Свет истинной веры христовой несем.
Ты что, испугался? Не трусь!
— Но Русь — страна христианского люда…
— Да, юный друг мой, так,
Но помнишь ли ты, что проклятый Иуда
Тоже был ученик Христа.
Хан татар, порождение адовой бездны,
А может, и сам Сатана
Русью правит десницей железной,
Теперь Русь — его страна.
Их князя хан называет братом,
Поклоняются там не кресту, а злату.
В храмы ходят только для виду там,
А сами молятся своим идолам…
— Но нас так мало, их же — не счесть.
Мы погибнем в священной войне!
— Что ж, каждый должен нести свой крест.
Участь такая — по мне!..

НА ПЕРЕКРЕСТКЕ ТРЕХ ДОРОГ

На перекрестке трех дорог
В трактире шум и гам,
Любой, ступивший на порог,
Напьется вусмерть там.

Ненастным вечером, гоним
Неистовою вьюгой
В трактир бродяга-пилигрим
Зашел просить приюта:

— Простите мне мой жалкий вид,
Налейте мне вина…
Быть может, вас повеселит
История одна.

Ее поведал как-то мне
Бродячий менестрель
В угаре пьяном, при луне,
Под старой лютни трель.

Была его несвязна речь,
Бокал в руке дрожал,
Он замолкал, вино глотал
И дальше продолжал

О том, как с братом шли они
В далекие края…
Он вспоминал былые дни,
Молчал и слушал я.

Их не нужда погнала в путь —
Легенды древней стих…
Из вас слыхал хоть кто-нибудь
О Сфере Сил Земных?

Что ж, если кто-то не слыхал,
Я вкратце расскажу,
Лежит она средь Диких скал,
Где правят Страх и Жуть.

Преданье древнее гласит:
Коль Сферу попросить,
Желанье тайное она
Сумеет воплотить.…

…И приключений, и чудес
Был путь их полон, но
Из памяти их стер тот бес,
Что мы зовем вином.

И это к лучшему, друзья,
Иначе б свой рассказ,
Не смог и за год кончить я,
А так — скажу за час…

…В конце концов привел их путь
К подножью Диких скал,
Их там ждала царица Жуть,
И царь Страх тоже ждал.

И жуток Страх, и Жуть страшна,
И когти их остры,
И братьев вся надежда на
Щиты и топоры.

Вдруг старший брат, что до сих пор
Бесстрашен был в боях,
Безвольно опустил топор —
К нему подкрался страх.

Тут младший брат, тот, что умел
Строку слагать к строке
Вдруг песню древнюю запел
На древнем языке.

И старший песню подхватил,
Топор покрепче сжал —
И Страх в испуге отступил,
И будто меньше стал

И бьются с песней на устах
Брат старший с младшим вместе,
Почти повержен ими Страх,
Почти допета песня.

Вдруг Жуть, царица страшная,
В явь призванный кошмар,
Наносит в спину старшему
Предательский удар.

И младший сжал топор в руках,
Он бьется за двоих.
Пусть Жуть страшна, пусть жуток Страх —
Он одолеет их.

…Исчезла Жуть, повержен Страх,
Поэт их победил,
И с телом брата на руках
Он к сфере подступил.

Пусть брат живет! Пусть брат живет!
Не устает твердить,
Но мысль покоя не дает:
Хочу богатым быть!

И как ни гнал прочь менестрель
Предательскую мысль,
Шар подарил ему кошель
И не дал брату жизнь.

Он на коленях умолял,
Сырую землю ел,
Он наземь золото швырял,
Но не пустел кошель.

Что делать, брата не вернуть,
И нищим уж не стать,
Пустился он в далекий путь —
Куда глаза глядят.

Кто знает, может и сейчас
Тот менестрель в пути,
Печальный, бродит среди нас,
Боясь в свой дом войти…

Бокал мой пуст,
К концу пришла история моя,
Но вместо смеха вижу грусть
В глазах у вас, друзья.

Мой пуст карман, и что-то дать
Мне за ночлег невмочь,
Позвольте вьюгу переждать…
— Ступай, бродяга, прочь!