АПРЕЛЬ
Явился апрель, сомненьям моим вопреки.
По снегу бродил босиком, он лета апостол.
И там, где вчера – его волшебная поступь,
Сегодня – цветы и трава на помине легки.
Манят одуванчики, словно глазуньи желтки.
Их выпекла наскоро нежная сковородка
Апрельского солнца, что по-весеннему робко
Глаза мои дразнит и темные просит очки.
На лавочки Бруклина выползли старики
Из мрачных квартир – погреться и посудачить.
Весна – воскресение для них и, чаяния паче, —
Второе дыханье по мановенью руки.
апрель 2000
ЧАС ПИК В САБВЕЕ
Вагон сабвея. Толчея.
Усталость. Мерное качанье.
Лиц безразличие – ничья
Между надеждой и отчаяньем.
Быть может, на лице моем
В час пик – особая покорность.
Страх меж посевом и жнивьем.
Взойдет ли, хоть пустило корни?
Терплю соседей на часок.
Прикосновенье чуждой плоти
К спине. Не оглянусь. Висок
Стучит легендою о Лоте,
Вернее, о его жене.
Всего лишь остановок пару
Промучиться осталось мне
Овцою, загнанной в отару.
Чужая смуглая рука
Ко мне на поручне прижалась.
Что хуже: запах чеснока
Или духов дешевых ? Шалость
Сей мысли будоражит ум.
Он пребывает в полудреме
И отвечает наобум,
Мечтая о семье и доме.
Быстрее, верный мой сабвей!
Хоть чеснока полезен запах,
Нет мочи! Мчи на юго-запад!
На Sheepshead Bay, на Sheepshead Bay!
7 апреля 2001
НЕСОСТОЯВШИЙСЯ РАЗГОВОР С БОГОМ ИЛИ… О ТОМ, КАК СУББОТНИЙ ВЕЧЕР ПРОШЕЛ ВПУСТУЮ
Ocean Parkway. Исход Субботы.
Евреи кагалом в синагогу – Шабэс.
А я, усталая, притащилась с работы.
И мне бы с Богом тоже не мешало б
поговорить. На разговор длинный
нет сил душевных, да и телесно
теряю форму. Кусок глины.
Лепите, что угодно. Одиночество тесно.
Общение вязко. Бог бы понял,
но не одобрил, ибо гордыня –
грех. (Нужна рифма. За ней – в погоню).
Смыть бы усталость, только воды нет,
как на зло. Отключил супер.
Что ему Шабэс, хорвато-сербу?
Колдует у боилера, брови насупив,
с умным видом: «Sorry, сэры,
а так же, леди!» Солнце к закату.
Совсем не праздничный нынче вечер.
Взор в телевизор. Вздремнуть за кадром.
Потом в постель. Носильные вещи
сняв, аккуратно сложить на стуле.
Уснуть пытаться, не слишком печалясь
о том, что вечер прошел впустую.
Чай, не последний! Конец – в начале…
Суббота, 7 августа, 2004 года.
* * *
Поколение мое –
Века прошлого жнивье.
Скоро нам в лицо: «Старье!»
И под зад коленкой.
Подустали мы слегка,
Но скрипит пером рука.
Рановато нам пока
Прислоняться к стенке.
Наше дело – сторона.
Виновата в том война.
Наплодили нас сполна
Полюбовно предки.
Мы толкаемся, спешим,
Продаемся за гроши,
А под панцирем души –
Бьется сердце в клетке.
На другом материке
В безвозвратном далеке
Только юность в рюкзаке –
Невесомым грузом.
Знать бы ране… Если бы!
Там рабы, а здесь дубы.
Забросав землей гробы,
Деру из Союза.
Стоп! Закрыт обратный ход.
Пешки ходят лишь вперед.
А в ферзи – простой народ –
Мы, увы не вышли.
Остается далью даль.
Что утеряно, не жаль.
Бруклин в дымчатую шаль
Обряжает вишню.
Под окном моим она
Радуется, что весна.
И, на зло годам пьяна,
Расправляет ветки.
Вишня, вишня! Я – как ты –
Не считаю лет пласты.
И, пока мечты круты,
Бьется сердце в клетке.
июнь 2006
* * *
На закате на канале
Светит неба рыжина.
Бросив якорь, яхты встали
На покой ночного сна.
Рыболовы на канале
Посылают рыбу на…
Эх, не ловится каналья,
Хоть отчетливо видна.
Вечерами на канале –
Эмигрантская волна
В туфлях, в сникерсах, в сандальях,
Ярко рас-фу-фы-ре-на.
Поздно ночью на канале –
В ресторане у окна.
Мой бокал печалью налит.
Я решительно одна.
Я уже в полуфинале,
И рукой достать до дна.
А когда-то на канале
Я – угодна и годна.
На канале, на канале
Лето, осень и весна.
Век наш короток, брутален,
И прекрасен, и фатален.
И живет надежда на…
27 сентября 2004 года