I. Пролог
На плече сума. На зубах – песок.
Утомительно долог день.
Я иду по пустыне на юг и восток,
Я иду от людей.
От безжалостных, жаждущих, жгущих глаз
Беспризорников, вдов, калек…
Недостойный спасения блудный аз.
Божья тварь. Человек.
Непрестанен пост, мой желудок пуст,
А кожа груба, как броня,
Но снова и снова и снова искус
Одолевает меня.
«Создатель, зачем же ты так жесток?» –
Вопрос прикипел к устам.
Я иду по пустыне на юг и восток,
И дьявол идет по пятам.
Я осеняю себя крестом:
«Уйди, нечестивый, сгинь!»
То плоть блудницы, то золота звон,
То бездны безумная синь…
Неиссякаем первоисток
Тьмы этих злых теней.
Я иду по пустыне на юг и восток,
И дьявол идет – во мне.
II. Монолог Иуды
Вот вы говорите: «Убийца,
Предатель, отродье Каина!»
Праведный гнев на лицах,
И сами вы очень правильно
Ссудили грехи и беды
Всевышнему Всепрощенцу.
Когда бы он не был предан,
Где бы вы были, грешные?!
Когда бы он предан не был –
Он во власть бы вошел и в силу.
Вы б юлою тогда побегали
Пред апостолами мессии.
Вас бы Петр по ночам допрашивал,
Готовых на все уже.
Ну а мне бы выпало павшим быть
Среди ночи длинных ножей…
Пророки страшат, не юродствуя,
А в живых богов вырастая.
Нашелся иуда на Троцкого,
А на Сталина – не сыскали!
Что распятому? Слава резвая
Вбита в голову каждому отроку.
А меня не просто зарезали,
Меня на века прокляли.
Слава всегда – преданным.
А я? Я презренья достоин
Не за тридцать серебряных —
За выстрелы вхолостую.
Мир кровью по горло залит,
Жертвы – напрасный труд…
И Христы подымаются к славе
По телам недалеких Иуд.
III. Монолог мальчика с ледяными глазами
Кто это торопится навстречу?
Герда? Ты жива? Да я-то жив.
Я сложил сегодня слово «ВЕЧНОСТЬ».
Было очень трудно. Я – сложил.
Сила духа распрямила плечи….
Герда, как слова твои грубы!
Я.
Сложил.
Сегодня.
Слово «ВЕЧНОСТЬ»
Из алмазных кубиков судьбы.
Ну зачем ты так нетерпелива?
Оцени мой труд, пойми восторг.
Скоро возвратится королева,
Я тебя представлю.
Что за вздор?!
Там же гадость, грязь, зола, отбросы,
Сколь красиво их не назови:
«Вечные» протухшие вопросы,
Жалкое подобие любви…
Нет. Ни словом, ни слезой, ни жестом
Ты не возвратишь меня туда.
………………………………………….
Я один. Все тонет в совершенстве
Абсолютной правильности льда.
IV. Монолог шестерки
Отпусти свою боль на минуту!
Долог путь до назначенных мест,
Где щедры на топор и цикуту.
Можно, я понесу тебе крест?
В силе малых – усталось великих,
Это – ножны, хранящие меч.
Что гордыня костра? Только блики
От смиренного пламени свеч.
Легче грудью закрыть амбразуру,
Чем в навозную яму нырнуть.
Чтоб достиг Гималаев мой гуру,
Должен кто-то мести ему путь,
Наполнять его чашку пустую,
Собирать у прохожих рубли…
…………………………………………..
Хочешь, я для тебя поцелую
Все зады изумленной Земли?
V. Монолог сутенера
Раззудись, рука и прочее!
Что любовь? Одна безделица.
Девки у меня охочие –
Все и каждая в отдельности.
От постели и до паперти
Вывернут себя, не иначе,
Да расплещутся по капельке,
Неимущим – по полтинничку…
Скажете, не получается?
Дескать, надвое не делится?
А они со мною счастливы –
Все и каждая в отдельности.
VI. Монолог рогоносца
Желтый халат, глаза нездоровые,
Голос невнятен – просьба ли, крик ли…
Каждый месяц ты истекаешь кровью –
Мы к этому оба давно привыкли.
За светский салон, за диссертацию
Губы до синевы искусаны
И трудно в гостях малышам улыбаться
Мертвым лицом и улыбкой искусственной.
VII. Монолог наркомана
Равны по планете любые пути;
Кругла, как дурак, Земля
От восьми до семнадцати тридцати
И от двадцати до нуля.
И вся эта жизнь нереальна, как сон:
Что толку иметь и уметь?
Днем позже умрешь, коль сегодня спасен.
…………………………………………………………
Реальна одна смерть.
К черту оковы идей и людей,
К черту обыденность дня!
Укол — волшебник и чародей —
Освобождает меня.
Одна таблетка – и ты герой!
Живите себе, скорбя,
А я – я схлопываюсь черной дырой
И падаю внутрь себя.
VIII. Монолог шизофреника
К заливному филе автобуса
Подайте, пожалуйста, каперсы.
В корытце печального образа
Мои отмокают абрисы.
Ржавое тело доблести
На крюк подвешено за душу;
И до мельчайшей подробности,
До фамилии отчима бабушки
Распнущий меня на площади
Подшит и пронумерован.
…………………………………….
Чем мир изменять – не проще ли
Взать и придумать новый?!
IX. Монолог наемного убийцы
Миллионами лиц разлагаясь в осколках зеркал,
Я теряю лицо – или то, что им было когда-то.
Благородный овал! Я углами тебя рисовал:
Пятый угол судьбы и заточенный угол булата.
Только в зыбкой воде, отдающей чуть-чуть мертвецом,
Мне увидеть дано, различимое пусть и не слишком,
Незнакомое то – в доброте и печали – лицо
И забыть на мгновение холод металла под мышкой.
X. Монолог Иисуса Христа, назаретянина
Вечер. Скоро почтенные жители
Лягут спать, телевизоры выключив.
А которые веки смежить, скажите,
Тому, кто всезнающий и всевидящий?!
Парадоксально ты, всемогущество:
Столь же прекрасно, сколь ненавистно,
Когда бессмертные сущие души
На шее твоей обессиленно виснут.
Я устал от лживости слез и глаз,
От молитв корыстных и здравиц выспренных…
Наши творения выше нас,
И в этом, Понтий, потная истина.
«Азъ ђсмь Богъ, над царями Царь» –
И, в которой по счету стране и эре,
Я творю для людей
маленькие чудеса,
Поскольку сам
Ни в какие чудеса
Не верю.
XI.Эпилог
От берегов Эстонии
И до границы с Китаем –
Все мы – святые Антонии,
Каждый из нас искушаем.
Минусы так устроены,
Что суть половины плюсов.
Все мы – святые Антонии,
И каждый из нас искусан
Червем своего сомнения.
От сотворения мира
Яблоки с древа познания
Все, как одно, червивые.
Искушены Цирцеи
Во плоти и духа таинствах,
А на дереве зреют
Яблоки средней дальности;
Каждому нам плутония
Отмерены килотонны,
Ядерною антоновкой
Вороны внова вскормлены.
Зло неуничтожимо,
Зло стоглаво, стозевно.
Гуси бегут из Рима.
Змей обвивает Землю,
Словно яблоко спелое.
Всадник стоит у врат.
И ничего не поделаешь –
Разве что, кроме добра.
Я творю для людей
маленькие чудеса,
Поскольку сам
Ни в какие чудеса
Не верю.
Великолепно! ЗдОрово, что все постоено на монологах. Это, с моей точки зрения, самый действенный способ говорить с читателями…
Хотя и опасный))) какой-то монолог могут приляпать к Вам… Я уже такое на себе испытала… ))) многократно)))
Очень понравился эпилог.
Начало завворожило. Сразу представила не св. Антония, а христа на картине Ге…
Удач Вам!
С уважением,
Ди
Необходимый комментарий, наверное.
Тема «Искушения св. Антония» глубоко вписана в европейскую культурную традицию — литературную (драма Г.Флобера), музыкальную (см. оперу Хиндемита «Художник Матиас» и симф. поэму «Грюневальд»), но прежде всего художественную — от Босха и Брейгеля до Сезанна и Дали. Это — дивертисмент зла, пиршество соблазнов и устрашений, насылаемых дьяволом на первого христианского святого-отшельника (2-3 в. н.э.) . Тема прилипчивая: Флобер писал свою драму 18 лет, Босх написал на эту тему 4 полотна, а, напр. Жак Калло — два офорта с интервалом в 20 лет. Вот и ко мне прилипло.
Эмоционально сильное произведение. Прекрасная мозаика, состоящая из крошечных фрагментов, каждый и который незаменим. Хороша идея и продуманность её воплощения.
По технической стороне:
Очепятки: «к гостях» — в 6, «Взать» — в 8.
Не совсем уверенные рифмы, иногда вообще очень приблизительные, частый сбой ритма.
Но стихотворения состоят не только из техники.
Лично я могу честно сказать, что мне понравилось. Создаётся определённое настроение и возникает необходимость осмыслить прочтённое. Это очень важно.
С пожеланием добра и радости, Елена
Спасибо за высокую оценку, Елена!
Вдвойне спасибо за замеченные опечатки — уже исправил.
Удачи и вам, дальнейших побед на конкурсах, но главное — новых хороших стихов.
Искренне ваш —
Михаил.
У меня немного смутное ощущение от поэмы. Если судить по названию, поэма должна быть об искушении. Я под искушением понимаю острое желание чего-либо запрещенного по религиозным или моральным принципам. Если искушение побеждает, желание осушествляется и становится грехом. Реакция на искушение-борьба с ним, реакция на икуьение в ретроспективе-раскаяние. Мне кажется, что поэма вышла немножко неоднородной, объединенной лишь относительно тематикой искушения и формой монолога основных героев. И говорить я буду о разных частях.
1. Пролог-замечательный. Выпуклый четкий портрет аскетичного святого, искушаемого своими фантазиями. Четкие штрихи описания, как мазки работы старых мастеров, в моем воображении, почему-то испанцев. У них лучше всего выходили суровые холсты о победе духа над плотью. Замечательно звучат для моего неискушенного слуха вкрапления церковно-славянского: Недостойный спасения блудный аз, Уйди, нечестивый, сгинь. И прекрасно окончание: «Я иду по пустыне на юг и восток, И дьявол идет – во мне.».
.
2. Монолог Иуды. Довольно атеистический взгляд на события. Сама идея о положительной роли Иуды, как создавшего мученический ореол вокруг головы Христа не нова, но перенос образов на героев недавней современности( Сталин , Троцкий), делают ее очень интересной. Замечательна фраза: «Пророки страшат, не юродствуя, А в живых богов вырастая». И окончание хорошо: «И Христы подымаются к славе По телам недалеких Иуд.»
3. Монолог мальчика с ледяными глазами. Это стихотворение понравилось больше всего. Стремление к совершенству во всем, в том числе во взаимоотношениях, -максимализм, встречается довольно часто,особенно в юнности.завышенные требования к себе оборачиваются завышенными требованиями к окружающим , а итоге-разбитые судьбы. Абсолютное совершенство не для живого трепетного сердца. В совершенстве скрывается космический холод неприятия нашего грешного бытия. Жить с идеальным во всех отношениях мужем, по-моему, своеобразный вид морального мазохизма. Кстати, «Я один. Все тонет в совершенстве»,-умышленно ли перекликается с пастернаковским «Я один. Все тонет в фарисействе»?
4. Монолог шестерки. Тоже очень неплохо, но напряжение уже падает. Сильные строки: «Легче грудью закрыть амбразуру, Чем в навозную яму нырнуть». Но конец для меня уже излишне силен.
5. Монолог сутенера. Это просто колоритная зарисовка. Для Вашего сутенера и искушение, как таковое отсуствует. Какое там! Застарелый грех, поставленный на деловые рельсы здорового бизнеса. Он полностью уверен, что делает доброе дело и для клиента и для проституток.
6. Монолог рогоносца. Совсем не понравилось! Чем, собственно искушается бедняга рогоносец? Страдает, да! Искушению подвергается скорее жена, да и по частоте описанных неприятностей, не очень то с искушениями борется. Страдает не из за раскаяния, а по физиологическим причинам. Отчего она истекает кровью,- от абортов? А почему не пользуется презервативами? Дама- то современная, с диссертацией и салоном…
7. Монолог наркомана. Не могу судить о такого рода ощущениях. Философия немного смахивает на философию Эклезиаста. «А я – я схлопываюсь черной дырой И падаю внутрь себя»- сказано красиво, если не думать о кошмаре, скрытом за строчками.
8. Монолог шизофреника. Похоже, все ради последних строчек, действительно сильных. Где искушение? Искушение гордыней?
9. Монолог наемного убийцы. Если наемные убийцы такие же отморозки, как рекетеры, которых я видела лет 15 назад, то они просто не поймут и двух слов из этого стихотворения, тем паче себя не узнают. Если речь идет о греховном желании убивать, то это скорее относится к маньякам. Там действительно, — острое желание, грех, а потом возможен и ужас перед содеянным, связанным с раскаянием. А наемные убийцы в преступлении видят работу, приятную благодаря адреналиновому допингу.
10.
Монолог Иисуса Христа, назаретянина. Я не христианка, мне трудно судить о Христе. Но после периодических набегов на библию, у меня сложилось ощущение, что единственное новшество в мораль, внесенное Христом, заключалось в фразе: «не человек для субботы, а суббота для человека.». По-моему, его роль и заключается в жалости к смертным, понимании и защите нас грешных перед суровым отцом, несмотря на молитвы корыстные и здравицы выспренные… Иначе, а зачем он вообще приходил на землю? И в чем его бремя искушения? Всемогущество у него и так есть. От нас, смертных, он устал смертельно и не очень теплое к нам отношение за грех не воспринимает… Но стихотворение сильное. И строки хороши: «Наши творения выше нас, И в этом, Понтий, потная истина», «Я творю для людей маленькие чудеса, Поскольку сам Ни в какие чудеса Не верю».
11. Эпилог. Стихотворение очень сильное. Очень современное, несмотря на сссылку на Антония. Более всего мне понравились вторая, предпоследняя и последняя строфа. И окончание неожиданное и мощное при всей своей простоте: «И ничего не поделаешь – Разве что, кроме добра…»
С уважением,
Марина
У меня немного смутное ощущение от поэмы. Если судить по названию, поэма должна быть об искушении. Я под искушением понимаю острое желание чего-либо запрещенного по религиозным или моральным принципам. Если искушение побеждает, желание осушествляется и становится грехом. Реакция на искушение-борьба с ним, реакция на икуьение в ретроспективе-раскаяние. Мне кажется, что поэма вышла немножко неоднородной, объединенной лишь относительно тематикой искушения и формой монолога основных героев. И говорить я буду о разных частях.
1. Пролог-замечательный. Выпуклый четкий портрет аскетичного святого, искушаемого своими фантазиями. Четкие штрихи описания, как мазки работы старых мастеров, в моем воображении, почему-то испанцев. У них лучше всего выходили суровые холсты о победе духа над плотью. Замечательно звучат для моего неискушенного слуха вкрапления церковно-славянского: Недостойный спасения блудный аз, Уйди, нечестивый, сгинь. И прекрасно окончание: «Я иду по пустыне на юг и восток, И дьявол идет – во мне.».
.
2. Монолог Иуды. Довольно атеистический взгляд на события. Сама идея о положительной роли Иуды, как создавшего мученический ореол вокруг головы Христа не нова, но перенос образов на героев недавней современности( Сталин , Троцкий), делают ее очень интересной. Замечательна фраза: «Пророки страшат, не юродствуя, А в живых богов вырастая». И окончание хорошо: «И Христы подымаются к славе По телам недалеких Иуд.»
3. Монолог мальчика с ледяными глазами. Это стихотворение понравилось больше всего. Стремление к совершенству во всем, в том числе во взаимоотношениях, -максимализм, встречается довольно часто,особенно в юнности.завышенные требования к себе оборачиваются завышенными требованиями к окружающим , а итоге-разбитые судьбы. Абсолютное совершенство не для живого трепетного сердца. В совершенстве скрывается космический холод неприятия нашего грешного бытия. Жить с идеальным во всех отношениях мужем, по-моему, своеобразный вид морального мазохизма. Кстати, «Я один. Все тонет в совершенстве»,-умышленно ли перекликается с пастернаковским «Я один. Все тонет в фарисействе»?
4. Монолог шестерки. Тоже очень неплохо, но напряжение уже падает. Сильные строки: «Легче грудью закрыть амбразуру, Чем в навозную яму нырнуть». Но конец для меня уже излишне силен.
5. Монолог сутенера. Это просто колоритная зарисовка. Для Вашего сутенера и искушение, как таковое отсуствует. Какое там! Застарелый грех, поставленный на деловые рельсы здорового бизнеса. Он полностью уверен, что делает доброе дело и для клиента и для проституток.
6. Монолог рогоносца. Совсем не понравилось! Чем, собственно искушается бедняга рогоносец? Страдает, да! Искушению подвергается скорее жена, да и по частоте описанных неприятностей, не очень то с искушениями борется. Страдает не из за раскаяния, а по физиологическим причинам. Отчего она истекает кровью,- от абортов? А почему не пользуется презервативами? Дама- то современная, с диссертацией и салоном…
7. Монолог наркомана. Не могу судить о такого рода ощущениях. Философия немного смахивает на философию Эклезиаста. «А я – я схлопываюсь черной дырой И падаю внутрь себя»- сказано красиво, если не думать о кошмаре, скрытом за строчками.
8. Монолог шизофреника. Похоже, все ради последних строчек, действительно сильных. Где искушение? Искушение гордыней?
9. Монолог наемного убийцы. Если наемные убийцы такие же отморозки, как рекетеры, которых я видела лет 15 назад, то они просто не поймут и двух слов из этого стихотворения, тем паче себя не узнают. Если речь идет о греховном желании убивать, то это скорее относится к маньякам. Там действительно, — острое желание, грех, а потом возможен и ужас перед содеянным, связанным с раскаянием. А наемные убийцы в преступлении видят работу, приятную благодаря адреналиновому допингу.
10.
Монолог Иисуса Христа, назаретянина. Я не христианка, мне трудно судить о Христе. Но после периодических набегов на библию, у меня сложилось ощущение, что единственное новшество в мораль, внесенное Христом, заключалось в фразе: «не человек для субботы, а суббота для человека.». По-моему, его роль и заключается в жалости к смертным, понимании и защите нас грешных перед суровым отцом, несмотря на молитвы корыстные и здравицы выспренные… Иначе, а зачем он вообще приходил на землю? И в чем его бремя искушения? Всемогущество у него и так есть. От нас, смертных, он устал смертельно и не очень теплое к нам отношение за грех не воспринимает… Но стихотворение сильное. И строки хороши: «Наши творения выше нас, И в этом, Понтий, потная истина», «Я творю для людей маленькие чудеса, Поскольку сам Ни в какие чудеса Не верю».
11. Эпилог. Стихотворение очень сильное. Очень современное, несмотря на сссылку на Антония. Более всего мне понравились вторая, предпоследняя и последняя строфа. И окончание неожиданное и мощное при всей своей простоте: «И ничего не поделаешь – Разве что, кроме добра…»
С уважением,
Марина
Задумка настолько сильная, что и требования к ее реализации высокие («Кому много дано, с того и спросится много»). Но исполнение очень неровно во всех смыслах — и в техническом (знаете, бывают такие вроде бы огрехи, которые придают лицу произведения делающую его по-настоящему живым асимметричность и живую индивидуальность совершенства, не обязанную быть во всех деталях совершенной [как, IMHO, у Б. Пастернака]; бывают такие и столько, что просто растворяются в общем рисунке произведения; а бывают заставляющие спотыкаться и вызывающие сожаление — я как о них), и в содержательном («шампур» стержневой темы вдруг местами «растворяется», превращая шашлык в жареное на сковороде мясо, простите за кулинарное сравнение), и в итоге, в целом получается что-то вроде мозаики, собранной из самых разнородных элементов то по велению души, а то по нужде. Обидно, потому что очень много действительно сильных, мощных даже мест. Мне почему-то кажется, что Вы еще не раз вернётесь к этому тексту: предыстория обязывает — флоберовских 18-ти лет еще всё-таки не набралось, так что возвращение будет в честь, а не в зазорность.
Лёгкости не желаю за невозможностью оной. А вот усилий и удачи — от души.
Задумка настолько сильная, что и требования к ее реализации высокие («Кому много дано, с того и спросится много»). Но исполнение очень неровно во всех смыслах — и в техническом (знаете, бывают такие вроде бы огрехи, которые придают лицу произведения делающую его по-настоящему живым асимметричность и живую индивидуальность совершенства, не обязанную быть во всех деталях совершенной [как, IMHO, у Б. Пастернака]; бывают такие и столько, что просто растворяются в общем рисунке произведения; а бывают заставляющие спотыкаться и вызывающие сожаление — я как раз о них), и в содержательном («шампур» стержневой темы вдруг местами «растворяется», превращая шашлык в жареное на сковороде мясо, простите за кулинарное сравнение), и в итоге, в целом получается что-то вроде мозаики, собранной из самых разнородных элементов то по велению души, а то по нужде и инерции. Местами — досадные «очпятки» вроде «под мышкой» вместо «подмышкой»Обидно, потому что очень много действительно сильных, мощных даже мест. Мне почему-то кажется, что Вы еще не раз вернётесь к этому тексту: предыстория обязывает — флоберовских 18-ти лет еще всё-таки не набралось :), так что возвращение будет в честь, а не в зазорность.
Лёгкости не желаю за невозможностью оной. А вот усилий и удачи — от души.
И задумка достойная, и воплощение — адекватное.
Но «адекватное» тут не значит «безукоризненное».
Я так смекаю, что это «первое приближение» — по аналогии с физикой:
«нулевое приближение описания мира» — элементарная физика, «первое…» — общая физика и, наконец «второе…» — требует уже привлечения практицки всех естественных наук и высшей математики — теоретическая физика.
То есть, очень хотелось бы, чтобы автор над этим текстом ещё очень тщательно, внимательно и неторопливо поработал, ибо уже и в настоящем состоянии видно: поэма состоялась и имеет все шансы стать ещё лучше.
Да и ещё возражу Пиитуху: «под мышкой» всё-тки пишется раздельно — я када-та это специально выяснял… 🙂
Искренне,
Хэ-ник.
У человеческого тела нет такой части «мышка» — есть «подмышка». Прочее — от лукавого.
Именно так я и думал, Кирилл, — потому и выяснял.
Если сказать «Он держал градусник под подмышечной впадиной…» — это будет верно.
Но: «Он держал градусник под подмышкой…» — то уже неверно, верно будет «…под мышкой…»
Меня самого это удивило, но тем не менее это так.
Чесслово!
🙂
Хочу еще раз уточнить: слово «искушение» имеет два тесно связанных между собой, но не тождественных значения. Помимо «1. Прельщение, соблазн» оно означает еще и «2. Испытание, проверка» (именно это имеет, наверное, в виду апостол Иаков в своем послании, когда говорит: «С радостью принимайте, братия, когда впадаете в различные искушения»). В рамках религиозной этики эти два значения — две стороны одной медали, но в рамках материалистической — отнюдь, ибо абсолют/инвариант Добра отсутствует.
Ах да, еще одно разъяснение. В монологе Иуды, помимо названного по имени Троцкого, есть еще одна историческая параллель: «ночь длинных ножей» — это из ранней истории Третьего Рейха, когда соратники Гитлера и будущие эсэсовцы вырезали своих ближайших сподвижников, штурмовиков Эрнста Рема.
Мне эта Ваша вещь кажется очень сильной.
Единственно, почему-то не покидает ощущение, что по мере развертывания полотна художественная сила персонажей, их «выпуклость» убывает. Это так и было задумано: ретроспектива — усиление качеств, перспектива — их ослабление с намеком на настоящее?
С уважением,
Спасибо, Валентин, но я не знаю, что вам ответить. По крайней мере, для меня последий монолог — Иисуса — пронизан глубокой искренней болью. Но со стороны, наверное, виднее… Может быть, у Антония накапливается усталость от всех этих видений?!
Большое спасибо, Михаил, за подробные пояснение. Многое стало более понятно, на многое я взглянула по другому. Вы совершенно правы, и у слова искушение естъ несколько значений. И хоть я встречалась лишь наиболее распространенным: соблазном, у Даля это значение на втором месте. Если рассматривать искушение, как а испытание любого рода, понятно появление в Вашей галлерее, например, сумашедшего. Что до «Рогоносца» то меня сбило с толку название этого произведения. Я по своей испорченности стала подозревать, что и диссертация и салон связаны с грехопадением героини, закушенные губы и кровотечение и помертвевшее лицо с выкидышами и абортами, а не со столь естественным и ничем примечатеельным событием, как месячные … Опять же, дети возникают лишь в конце монолога… Простите, Бога ради, что я так так прошлась вопросу, для Вас болезненному! Я смотрела на ссылку, приведенную Вами в объяснениях к сутенерам, но ничего о них не обнаружила. Нашла я там лишь киносценарий о молодом ученом, со своеобразным сексуально-психологическим хобби. О наемных убийцах мне судить трудно. Что до «несть ни эллина, ни иудея», я по невежеству своему, относила эти слова к Павлу. Христос, по моему, в этом вопросе был более ортодоксален. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Каждый, по сути, лепит образ своего Христа, как ему нравится. Еще раз, хочу уточнить, что поэма в целом мне понравилась, а отдельные монологи кажутся мне необыкновенно сильными. Благодарю Вас за внимание и потраченное время.
С уважением,
Марина
Я, похоже, не совсем точно выразился. Я имел в виду, что не художественное исполнение, воплощение персонажей убывает, а качества, ими воплощаемые, мельчают. Согласен, что монолог Иисуса Назаретянина снова поднимается до надчеловеческой проблематики, но если в начале идет речь о спасении Человека, по образу и подобию божьему созданного, затем о спасении всего Человечества, то в середине видений речь идет о чем-то, касающемся только отдельного индивида… Вы увидели здесь, на мой взгляд, неизбежную перспективу социального существования человечества, и в этом — правда Вашего произведения, как его понял. Вот об этом и пытался спросить. Еще раз повторю, я не считаю Ваше произведение технически слабым, и не говорил о том, что уровень исполнения где-то сильно снижается.
С уважением,
Михаил, из слов Иакова никак не следует занчение «искушения» как «испытания». Может быть испытание искушением — да. Но искушение, соблазн, прелесть не имею «испытание» в качестве синонима.
Михаил, посмотрел. Что могу сказать? Если Вы сравниваете свою поэму с приведенным на сайте рядом, то, наверное, Вы правы. Одно только «но». У каждого художника были целостная логика понимания сюжета и целостная манера его передачи — то, что я кулинарно назвал шампуром. Вы же пишете один, как и каждый из них. У Вас д.б. свой один шампур. IMHO. Ну, и форма нуждается в дотяжках. Удач.
Михаил, из слов Иакова никак не следует занчение «искушения» как «испытания». Может быть испытание искушением — да. Но искушение, соблазн, прелесть не имеют «испытание» в качестве синонима.
Увы, уважаемый Пиитух, вы ошибаетесь: в рамках христианской этики вполне даже следует. Ибо есть абсолютная богоданная истина, и любой, кто усомнился в ее постулатах, позволил себе хотя бы мысленно поддаться искушению, даже подумать о том, » а что если?» — уже не выдержал испытания. Последуйте примеру Марины и загляните в словарь Даля.
«С радостью впадайте, братия, в различные искушения, ибо Господь не искушается злом и никого не искушает, но каждый искушается сам собственной похотью»… (цитирую по памяти).
От священного писания (любого, будь то Евангелие, Тора, Коран или Трипитака) следования законам логики вообще ожидать нельзя, ибо у этого литературного жанра — совершенно иные законы. У меня давно лежит недописанная статья на эту тему. Но мне кажется, обсуждение вышло за рамки литературы в сторону сравнтельного религиоведения, так не перенести ли нам его на какую-нибудь другую площадку?!
Мне трудно что-то вам ответить, Валентин. Мне кажется, вы находитесь внутри православной парадигмы и ищете масштабных общечеловеческих решений, в то время как я [здесь] позиционируюсь ближе к протестантизму, когда каждый выясняет свои отношения со Всевышним в одиночку и без посредников. Но, черт возьми, приятно, что моя поэма нашла, наконец, своего читателя и вызвала такое обсуждение! Еще раз спасибо вам за интересный и нетривиальный комментарий.
И еще, для Марины: один из типичных вариантов сутенерства — когда девушки испытывают страсть к своему содержателю и зависимы от него в чувственном плане. Они облегчают семенники и карманы своих клиентов, не испытывая никаких удовольствиев, но послушны и подвластны своему единственному «мущине». Для сегодняшней реальности это не слишком зарактерно, но в прошлые века — очень даже. На это я и ориентировался.
А герой сценария — он, конечно, скорее жиголо, но ключевая строчка здесь — «А они со мною счастливы — все и каждая в отдельности». Счастливы, за это и платят (как в сценарии) или сдают выручку (как в «горизонтальном» бизнесе).
Вполне возможно, Вы правы насчет православной парадигмы. Мне стоит над этим задуматься, хотя, конечно, и протестантская, и католическая этики мне знакомы. Спасибо за ответ.
С уважением,
Здравствуйте, Михаил!
Очень внимательно прочитала Вашу поэму и все рецензии и Ваши ответные реплики, посмотрела видеоряд. В принципе, мне после Марины, Кирилла, Николая добавить нечего, а поэтому я сделаю лишь то, что могу сейчас: от души поблагодарю Вас за эту поэму. Она безусловно состоялась. Любые доработки — это дело времени, а поэма, вызывающая желание восхищаться и критиковать, спорить и соглашаться, есть уже сейчас.
Спасибо Вам!
С теплом,
Люда
Добрый день, Люда! Высокая оценка особенно приятна из уст такого Мастера, как вы. Спасибо вам, и всего самого доброго — по всем азимутам.
Михаил.