Здравствуй! Это Вовка…

Да, Наташенька, я с тобой согласна – муж у меня замечательный!
Сколько лет мы живем вместе? Этот Новый год у нас десятый. Первые десять лет, всего десять лет, уже десять лет… Говоришь, что мне повезло? Я согласна с тобой – повезло. Но если бы не один неожиданный предновогодний звонок, то ни замечательного мужа, ни этих десяти лет могло бы и не быть. Садись. Пока чай закипает, и твой любимый бутерброд «по-бирмингемски» поджаривается, я тебе расскажу эту замечательную историю.
Знаешь, Наташа, я праздники не люблю! Настроение за неделю до торжества портится. Однажды, я даже решила проанализировать эту «нелюбовь» и вспомнить, в молодости, в студенческие годы как я относилась к праздничным застольям, к гостям. Оказалось – нормально, даже с удовольствием, да еще и рекорды ставила: готовила разные блюда и накрывала стол за 40 минут. Значит, плохое настроение в преддверии праздника результат возрастных изменений в моей психике или общая усталость от бесконечных праздников, которые начинались с гонки на кухне и заканчивались горой грязной посуды.
Вот и тогда, десять лет назад не хотела я встречать Новый год. Ну, придет и придет, встречаешь его или спать ложишься в десять часов, — ему, году Новому, все равно, все равно наступит. В сентябре я, по собственной инициативе, рассталась с человеком, которого любила и ждала двадцать пять лет. Настроение было… да никого настроения не было. «Я никому не нужна и мне никто не нужен. Все! Работа и дети, потом внуки, дача, спокойная старость… одинокая старость» — вот и все мое настроение перед тем наступающим Новым годом.
Правда, был у меня тогда один старый знакомый. Немного старше меня, очень милый, обходительный вдовец. Знакомы мы были недолго, с полгода, не больше. Я всегда была рада его видеть, в шутку звала «динозавром». Почему «динозавром»? А таких мужчин уже в то время редко можно было встретить, а уж сейчас… сейчас я таких не встречала. Порядочный, честный, умный, не пьющий, самостоятельный, у него небольшое свое дело было, симпатичный и руки «оттуда, откуда надо, растут» — все умеет делать. Хороший мужичок, да не мой. Другом я его представляла, а вот мужем, любимым, как-то не получалось. А он оказывал мне знаки внимания, да так красиво, по-старинному. Вот и тот Новый год приглашал встретить вместе. А у меня душа не лежала, ничего я не хотела.
Тот телефонный звонок раздался 30 декабря, вечером.
– Вера? Ковалева? Здравствуй! Это Вовка Савкин! Помнишь такого!?
Голос был мне незнакомый, но такой радостный и восторженный, что я невольно улыбнулась.
– Вовку Савкина я, конечно, помню. Мы с ним учились в школе…
– Верунчик, так это я и есть… Я твой телефон по Интернету нашел…
– Вовка, это ты?! Я ужасно рада тебя услышать! Ты куда потерялся? Мы все собирались, а про тебя никто ничего не знает…
Я, действительно, была рада увидеть или услышать кого-нибудь из того чудесного времени, когда я была всего лишь бабушкиной внучкой, отличницей, активисткой и просто девчонкой, в которую были влюблены все мальчишки нашего класса. Да, да, Наташенька, самые бурные годы в личном плане у меня были с первого по четвертый класс. Это потрясающая история, я как-нибудь тебе её расскажу и даже документы покажу.
А Вовка Савкин был моим близким другом. Он был самым известным «химиком» в школе, то есть химию и любил, и знал. Не менее известным он был и хулиганом.
– Куда делась глюкоза из шкафа? Кто вчера оставался на кружок? А-а-а, Савкин с Евдокимовым! Тогда все ясно. Съели так или чай опять в колбе кипятили? Отлучаю вас обоих от кружка на две недели! И не надо ходить за мной и ныть, что вы нечаянно её съели. Нечаянно, в третий раз нечаянно!
Альбина Николаевна, учительница по химии, возмущалась очередным Вовкиным «хулиганством», но возмущалась как-то ласково, с любовью. Она любила талантливых и умных хулиганов, а Вовка Савкин был первым из них.
– О, Верунчик, если тебе рассказать про все места, куда я терялся, то не один день надо, но я тебе по другому поводу звоню. – Вовкин голос в телефонной трубке немного погрустнел, но совсем чуть-чуть, он всегда отличался невероятным оптимизмом. — Знаешь, лет нам всем уже немало, годы нас не молодят, Вот я и подумал, что должен тебе сказать, как я тебя любил. С самого первого класса… и сейчас люблю. Я так часто тебя вспоминаю и дружбу нашу помню в мельчайших подробностях.
– Вовка, ну ты даешь! Мы же с тобой после школы ни разу не виделись! Ты же меня даже не узнаешь, если и увидишь…
– Вера, да не в этом дело: «узнаешь – не узнаешь»! Я как вспомню то чувство, ту радость… Вечером спать ложился и думал: «Завтра Верку увижу. Очередь ей в буфет на большой перемене займу. Она прибежит: «Скорее, скорее, некогда мне. У нас пятиминут-ка литкружка…», протиснется впереди меня и, пока в очереди стоим, будет мне что-то рассказывать, перепрыгивая с одного на другое… и косички у неё по спине будут тоже прыгать… Смешная…».
– Вов, ты придумываешь или серьезно? А я, почему ничего не замечала?
– Да тебе вечно некогда было, ты же активистка, отличница… Но, не в этом дело. Мне когда совсем хреново было, в этой нашей, взрослой жизни, я тогда вспоминал, как мне хорошо было, когда я про тебя думал и, знаешь, мне легче становилось. Вот я и хотел каждый год тебе подарок сделать – рассказать, как я тебя любил тогда и как люблю сей-час. Издали, по воспоминаниям, по-своему, но люблю. Может, встретимся когда, а может и не надо… С Новым годом, тебя, Верочка… Счастья тебе и здоровья…
– Володя, я не знаю, что тебе и сказать… Я как-то растерялась… Спасибо тебе за теплые и такие неожиданные слова. С Новым годом! И тебе счастья и здоровья…
– Телефон мой можешь записать, может, как-нибудь созвонимся, поболтаем. А может, и увидимся, кто знает…
Я записала Вовкин телефон, мы попрощались, я положила трубку.
Пошла на кухню, включила чайник, подошла к окну. Если бы стекло могло говорить, оно бы рассказало или показало, сколько проблем я решила, сколько решений приняла стоя около этого окна!
Кто-то нетерпеливый запускал фейерверк около соседнего подъезда, по ярко освещенной дорожке небольшого скверика шел мужчина. На плече он нес елку, а на другой руке ребенка лет четырех. Мальчишка все время пытался дотянуться до елки, сбивая шапку с головы отца. Мужчина ставил пацана на землю, втыкал елку в снег, надевал шапку, поднимал сынишку и елку, и они продолжали путь до следующего падения шапки. «Вера-а-а, мы тебя ждем. Вы-хо-ди-ии..» – не меня звали девчонки, задрав головы куда-то на де-вятый этаж.
« А почему бы и нет! Чем я хуже других! Может быть, это закончился всего лишь очередной этап в моей жизни, а я разнюнилась, растележилась: «Земную жизнь пройдя до половины, я заблудилась в собственном лесу…». Все еще впереди! Вот сейчас возьму и позвоню! Не торопись, Верочка, позвони завтра» — примерно такую беседу я вела сама с собой, глядя на заснеженные деревья.
И я действительно позвонила «динозавру» на следующий день, утром 31 декабря. И мы встретили Новый год вместе, а потом встретили вместе и Старый Новый год. А 23 февраля мы уже отмечали все вместе — и его дети-внуки и мои. Вот так начались наши первые десять лет.
Да, Наташа, действительно чудесная история, но она имеет небольшое и неожиданное продолжение.
Через полгода, в мае, отмечали пятидесятилетие нашей школы. Собралось нас немного, из трех классов нашего выпуска было пятнадцать человек. Вовка Савкин не пришел, хотя мы его приглашали.
После торжественной части в «Глобусе» мы решили не расходиться. Сначала посидели в кафе, а потом, как обычно бывает, пошли к кому-то домой. Из нашего класса было четверо девчонок, считая меня… Нет, Наташа, именно «девчонок». Не могу же я сказать: «Из нашего класса было пять женщин»! Глупо звучит. Так вот, двое из них никогда не были замужем, детей нет, а одна уже вдова, взрослый сын за границей живет… В процессе вечеринки, каждая из них делилась со мной сокровенным. Почему со мной? Они и в школе всегда мне секреты рассказывали, знали, что дальше меня их тайна не пойдет. А сейчас, они меня считают за старшую, умудренную житейским опытом. Шутка ли – пятеро детей и четверо внуков (это если сложить вместе моих и мужа). Так вот, оказывается Вовка Савкин перед Новым годом звонил им всем и каждой… объяснялся в любви. И у всех этих женщин, представляешь, Наташа, у каждой из них, после его звонка что-нибудь изменилось в жизни. Изменилось в лучшую сторону.
Таня помирилась с братом, с которым была в ссоре двадцать пять лет! При чем, позвонила ему первая.
Ленка, наконец-то, оставила бесконечные заботы о своих братьях-близнецах. Сказала: «Я вас вырастила, дала образование, детей растить помогла, а теперь пришла оче-редь мне подумать о себе» и уехала в Париж, к мужчине, с которым переписывалась много лет. Уехать она всё не решалась: «Братья младше меня, кто о них позаботиться». А братья-близнецы младше её всего на полтора года!
А Ниночка, у которой сын за границей, так та вообще… Решила осуществить «мечту всей жизни» и, проработав всю жизнь инженером в проектном институте, поступила в университет на журналистику!
Нет, никакой мистики здесь нет. Он просто говорил нам о том, что мы кому-то еще нужны, что середина жизни, это не край судьбы. Ну, и, конечно, узнать женщине в любом возрасте о том, что её кто-то когда-то тайно любил…! Это так прекрасно и романтично! А вернуться на несколько минут в детство, — кто от этого откажется!?
Каждой из нас, уставшей от забот, погрязшей в проблемах, работе, трясине домашней суеты, он дал почувствовать себя Прекрасной Незнакомкой. И мы, расправив нежные плечи, легким движением изящной руки откинули со лба непослушный локон, приподняли двумя пальчиками край юбки из аглицкого тончайшего шелка, бросили загадочный взгляд из-под скромно опущенных бархатных ресниц и… сделали решительный шаг. Спасибо, Вовке Савкину.
Телефон звонит? Наташа, подожди, не убегай, я только отвечу.
— Да, я. Здравствуйте… Вовка, привет! Ты куда опять потерялся?