Сентябрь. С утра было солнышко, а после обеда зарядил мелкий дождик. Неуютно. Тася с тоской оглядела своё новое жилище, и опять её охватило чувство бездомности. В детстве они часто переезжали с квартиры на квартиру, но, стоило маме накрыть стол скатертью, Тася знала: она дома. И с Алексеем, пока не осели в этом городке, много поездили, а ни разу не возникло это чувство — куда приходили рука об руку, там и дом был.
Смерть мужа засталала её врасплох, хотя за месяцы его болезни можно было подготовиться к расставанию. Надеялась на чудо, но чуда не произошло. Тася осталась одна. К тому времени дочь уехала на Дальний восток и растила, кочуя вслед за мужем по гарнизонам, двоих детей. Сын жил отдельно, иногда появлялся, знакомил с очередной женой. Тася убеждала его, что надо, наконец, жениться по-настоящему, детей завести, нельзя же оставаться к старости одному. Когда Алексея не стало, она больше не заговаривала с сыном на эту тему. Ей казалось, теперь он мог спросить: «Стоило ли тратить столько сил, чтобы, в конце концов, всё равно остаться одной?», а она не сумела бы объяснить, что годы, прожитые вдвоём, душа в душу, того стоили.
Саша возник неожиданно. В тот день она узнала, что её должность сокращают, шла подавленная и налетела на прохожего. Подняла глаза, чтобы извиниться, а это – Сашка, одноклассник и приятель детских игр, вместе по садам лазили на городской окраине. Поговорили, потом встретились несколько раз, и он предложил выйти за него замуж. Тася согласилась, почти не раздумывая: свой же человек. Саша настоял, чтобы она переехала к нему, а квартиру продала, детям помогла деньгами. У него детей не было, работал в управлении железной дороги, зарабатывал прилично. Квартиру к их женитьбе обставил новой мебелью, так что пришлось Тасе расстаться почти со всеми вещами. Она и не предполагала, что так трудно будет раздавать то, что наживалось годами. Но справилась, и с собой взяла только одежду и один чемоданчик с письмами и памятными вещицами. Лежал там и мамин пуховый платок. Назвать его пуховым можно было очень условно, настолько он вытерся. Мама носила его много лет, а в конце жизни завязывала им больную поясницу. У Таси поясница не болела, но, прикасаясь к нему, она вспоминала, как сидели они с мамой вечерами у печки. Мама набрасывала платок на плечи, обнимала Тасю, и та ощущала себя птенчиком под крылом у большой птицы. Как хорошо им было вдвоём!
Тася снова обошла комнаты. «Господи, — подумала она, — и зачем я, дурища, свою квартиру продала? Сбежала бы сейчас, и всё. С Лёшей-то всё само собой получалось, а теперь…нет, не привыкну, холодно, тошно. Платком бы маминым накрыться…не думала, что своих вещей когда-то стесняться буду. Видно, дом только тот хорош, что смолоду построен, к старости не хватает тепла, чтобы двоим согреться».
В замке повернулся ключ, вошёл Саша. В руках он нёс дрожащего мокрого котёнка.
— Тась, привет! Ты не возражаешь? Он чистенький, наверное, недавно подбросили, промок только и замёрз.
Тася захлопотала, вытерла котёнка, согрела ему молока. Он есть не стал, всё ходил по квартире, с недоумением оглядывался и дрожал.
«Совсем как я, — подумала Тася. — Как же здесь неуютно».
Она села в кухне на табурет и следила за котёнком. Наконец он подошёл к ней, несмело потёрся мордочкой о ноги, запрыгнул на колени, потоптался немного, свернулся клубочком и уснул. Тася сидела, не шевелясь, чтобы не разбудить это существо, нежность переполняла её душу. Муж присел на корточки рядом с ней и тоже смотрел на спящего котёнка. Потом он прижался головой к её боку, и Тася обняла его; наклонившись, коснулась щекой жёстких волос: «Тоже намок. Зонт не взял, и я не напомнила», — подумала она. Так они сидели молча, словно боясь что-то вспугнуть. Котёнок разоспался, повернулся на спинку, смешно задрав лапки. Пушистый хвостик свесился с Тасиных колен. Они следили за этими детскими движениями, потом, почти одновременно, то ли глубоко вздохнули, то ли перевели дыхание. Саша заговорил первым:
— Тась, надо этому сибариту в кресло что-нибудь постелить, не то ночью к нам будет лезть.
— Сейчас, — радостно откликнулась Тася. Она передала котёнка мужу, прошла в кладовку и достала из чемодана мамин платок.