[ Эта история — для тех , кто, не смотря ни на что, знает, что у полосатой зебры жизни белых полос больше. Кто надеется, что за поворотом дороги его ожидает нечто чудесное. Нужно только дойти.]
День первый
В Париже Ольга пересаживалась на внутренние линии. Еще немного – и она в Тулоне. А там ее встречает Бэлка. Городок, где подруга живет постоянно со своим Жозефом (разумеется, когда тот не читает лекции в Сорбонне или еще где-нибудь, или не рыщет по Африке в поисках исчезнувших племен) это, конечно, не Сен-Тропе, но все равно – Лазурный берег, Средиземное море, пальмы и две недели сладкого безделья. Бэлка говорила, от Тулона до ее Ла Гарда полчаса на автомобиле. Когда Ольга в последний раз ничего не делала? То есть, совсем ничего? Тысячу лет назад. Ну, не тысячу, шестнадцать – а потом родилась Ксюшка.
Интересно, чем ее великовозрастное дитя сейчас занимается? Андрей собирался на дачу, сразу же после ее отъезда, а Ксюха отказалась наотрез «в ссылку», как она это называет. Сонька обещала взять племянницу под свое крыло на время Ольгиного отсутствия. Значит, смотрят какую-нибудь американскую кинушку, вместе с Сонькой. Перемывают косточки актерам: у кого какие глазки, кто растолстел, кто стал стройнее, кто сексуальный, а кто – так себе. Вот уж спелись тетя с племянницей! И не скажешь, что Соне уже тридцать скоро, пора бы и свою собственную жизнь налаживать, а Ксюхе об институте думать! Так Ольга и сказала этим двоим перед самым своим отъездом. Тетя с племянницей лежали рядком на диване и с упоением наблюдали, как на экране некто загорелый и глазастый изображал из себя подводного жителя. Ольга одной рукой собирала чемодан в дорогу, другой гладила белье, время от времени совершала перебежки в кухню, где жарились котлеты.
— Ох, какая же ты зануда, сестрица, — простонала Соня. – Тебя послушать, можно подумать, что тебе лет пятьдесят, а не тридцать пять! Никакой романтики! Вали скорее в свой Париж, пока Андрей не передумал! А то как же он без твоих котлеток!
Нахалка Ксеня тетку поддержала: Мам, мне до института еще целый год в бурсе мучиться! А тут – ты посмотри только, какая жизнь, и какие парни! Ну почему такие парни по улицам не ходят? Правда, Сонь, мы бы развернулись! – она трагически вздохнула.
— Где это ты собралась разворачиваться, — строго спросил Ксюху отец. – Я тебе развернусь! Вначале – учиться, учиться и еще раз учиться! Ольга, где моя рубашка в полоску, синяя?
— В шкафу.
— Там ее нет. Я смотрел.
Ольга распахнула шкаф: Это что?
— Ну, не знаю. Я не заметил. Спасибо, зайка, я убежал.
Ольга обессилено опустилась на стул: Я не поеду. Сейчас позвоню Бэлле и все отменю. Они без меня тут пропадут.
Соня подскочила: Ну, посмотри на себя, посмотри! О чем ты думаешь? – она в пятый раз схватила пачку сигарет, но, вспомнив, что в доме сестры не курят, раздраженно швырнула ее на стол. – Объясни мне вразумительно, почему ты не можешь поехать отдохнуть? У тебя отпуск? Отпуск. Деньги на него отложены? Отложены. Тебя подруга приглашает провести две недели на Лазурном Берегу! И ты еще думаешь! — Соня разбушевалась не на шутку. – Ты выскочила замуж, не успев выскочить из школы, ты тащишь на себе семью, дом, рубашки в полоску, котлетки, институт, отдел, семинары, симпозиумы и доклады начальства! Не пропадут они. Ксюха будет варить борщи под моим руководством, а надоест борщ – закажут пиццу. Закрывай чемодан. И заведи себе во Франции роман! Освежи свои прокисшие гормоны!
— С ума сошла! Думай, что говоришь при ребенке! – рассердилась Ольга.
— Хихихи – демонстративно изобразила смех Ксения.
Пробираясь по салону самолета, Ольга с удовольствием подумала, что ее место у окна. Если погода будет совсем ясной, можно будет увидеть землю, и представить, что летишь совсем свободно. И еще…
У окна сидела солидная дама. И дело было не в том, что она сидела на Ольгином месте. Дама занимала почти ДВА места! Почему все считают, что француженки тоненькие? Далеко не все.
— Извините, это мое место, позвольте мне сеть? — вежливо обратилась Ольга к даме.
— Хм, это место мое, — тоном, не допускающим возражений, ответствовала дама, и отвернулась к окну. – Садитесь, я вам не мешаю, – смилостивилась она.
Ольга с сомнением посмотрела на кресло. Даже, если уступить даме окно, то в щелку, оставшуюся от тела мадамы, она вряд ли втиснется. Ольга сделала еще одну попытку решить вопрос собственными силами:
— Давайте, поднимем подлокотник, так будет удобнее, — попросила она даму.
— Может быть, вам и удобнее, а мне он в ребра упирается, — отрезала дама, развенчивая миф о маниакальной французской любезности. И создавая новый – о досягаемости своих ребер, надежно упакованных в телеса.
Ольга беспомощно оглянулась на стюардессу. Судя по красному лицу и гневному взгляду, девушка уже имела счастье побеседовать с пышнотелой дамой. И «хрупкая» дама уже успела ее допечь. Таким особам обычно угодить невозможно, по определению. Они всегда во всем правы и являются лучшими специалистами по всем вопросам. Ольга сразу же сообразила, что договориться не получится.
«Мне это мало интересно, — подумала Ольга сердито. – Насколько мне известно, стоя в самолете не летают!»
— Мадемуазель, — начала Ольга, но девушка ее опередила:
— Секундочку, мадам, извините. Сейчас мы что-нибудь придумаем.
Ольга с сомнением осмотрела почти полный салон. Но стюардесса, действительно, вернулась почти мгновенно:
— Мадам, мы устроим вас в первом классе. О, не волнуйтесь, вам не придется доплачивать. С командиром согласовано.
Возле указанного Ольге места стюардесса чирикала с пассажиром. И парень явно был не против состроить глазки симпатичной блондиночке. Ольгу они не замечали.
— Извините, пробормотала Ольга, — это мое место.
Девица мгновенно ретировалась, тем более, что салон самолета очень быстро заполнялся пассажирами.
— Да, да, простите, — по-французски, но с сильным акцентом, ответил парень. — Пожалуйста, ваше место. – Он подхватил с кресла свою сумку, и, изогнувшись, задвинул ее наверх.
«Вообще-то, мое место было у окна, — подумала Ольга. Но поскольку тут она была вроде как «в гостях», а для самолета это не принципиально, решила Ольга, не будем заострять». Правда, сразу же возникла еще одна проблема: длинные ноги соседа никак не вписывались в отведенное им дизайнером салона место. Пробормотав раз пять «Извините», он наконец-то, кое-как наискосок втиснулся в свое кресло. «Сел бы с краю, выставил бы свои ножищи в проход», — мстительно подумала Ольга. – Что же это у них самолеты какие-то «мелкие». На кого примеряли? На мелких французов?
Самолет уже выруливал на взлетную полосу. Стюардессы пошли по проходу, проверяя ремни безопасности. Блондинка остановилась около Ольги, но интересовал ее, разумеется, сосед: Может, вам поискать другое место? — нежно пропела стюардесса.
Ольга про себя хмыкнула: намекает на то, что я стесняю его? Возмутительно! Они же меня сами сюда определили!
— Ничего, все в порядке, — отмахнулся парень.
Стюардесса протянула ему журнал, парень секунду разглядывал его, затем вытащил из кармана куртки блокнот, вырвал листочек, что-то быстро написал на нем и отдал все это блондинке. Ее сладкое «мерси» заполнило салон сахаром.
«Ого, раздаем автографы», отметила Ольга с любопытством, искоса взглянув на соседа. Оказалось, тот разглядывал ее с откровенным интересом: Не нравится фильм?
Ольга подумала, что ее французский такой же хромой, как и его, и решила ответить по-английски, знай наших!
— А что, должен нравиться?
— Приятно, когда твою работу ценят, особенно красивые женщины, -парировал сосед также по-английски.
— Я вас не очень огорчу, если скажу, что понятия не имею, о чем идет речь? – любезно осведомилась Ольга.
Парень искренне удивился: Совсем не знаете?
— Совершенно.
Он почему-то обрадовался: Замечательно! То, что нужно! Давайте знакомиться: Люк.
— Ольга, — ее ладошка утонула в его лапище.
— Так, сейчас угадаю, откуда вы, девушка, которая не любит кино. Ольга – в этом есть что-то скандинавское, так?
— Не так. Гораздо южнее. Украина.
— Ага. Я вас не очень огорчу, если скажу, что понятия не имею, где это находится? – ехидно обронил парень.
— Не очень. Американцы обычно отлично знают только, где находится их страна. По их понятиям – везде.
Он весело засмеялся: Ух, какая вы строгая! Но я пошутил. Я иногда читаю газеты.
— Да ну? – распахнула Ольга глаза, изображая изумление. Так, словно он сказал, что прилетел с Марса. — И что же вы вычитали о нас в ваших газетах? – невинно поинтересовалась Ольга у соседа.
— Разное. Вообще-то, у меня не очень много времени для чтения. О! Вспомнил! Братья-боксеры! Только фамилию не помню. И еще что-то о футболе. Но я не болельщик.
— Да, исчерпывающе.
Повисла пауза. Ольга всю жизнь терпеть не могла этих дорожных знакомств. Пустые светские разговоры у нее получались довольно плохо, а о чем говорить с американцем, с которым тебя свел случай на рейсе Париж-Тулон? В своем международном отделе Ольга много общалась с импортными коллегами, но ведь то были коллеги! Их беседы касались, преимущественно, профессиональных тем. Пауза затягивалась, причем у Ольги появилась мысль, что соседу так же неловко, как и ей. Задавать личные вопросы чужому человеку у них не принято, это наш брат славянин в поезде выложит всю душу и биографию свою собственную и всех родственников. А заморский парень явно не знал, о чем бы спросить не слишком разговорчивую соседку из малознакомой страны.
Ситуацию разрядила неугомонная стюардесса.
— Извините, месье Рэйдолл, пропела она ласково, не могли бы вы подписать мне еще два автографа, если не трудно? Для моей коллеги и еще для сестры.
(Ольга неплохо знала французскую грамматику, и изумилась тому количеству вежливых оборотов, которые девушка влепила в столь простенькую фразу. По-русски так накрутить просто невозможно).
— Конечно, — любезно согласился Люк.
Он быстренько черкнул что-то на двух листочках, и протянул стюардессе. Слегка нагнулся вперед, чтобы быть к ней поближе и тихо попросил: Вы мне окажете большую услугу, мадемуазель, если перестанете привлекать ко мне внимание.
Бедная девушка сначала покраснела, затем побледнела. Видно, ей уже привиделся призрак увольнения из-за жалобы пассажира. А что, с этим у них, капиталистов, просто!
— Извините, месье, я больше не буду. Простите за беспокойство, — совсем по-детски пролепетала она и бегом вернулась в свою подсобку.
Ольга разозлилась. Подумаешь, потревожили его! Трудно ему листочек подписать!
— Ах, как нас утомили поклонницы… — ехидно, но словно бы сама себе, проронила Ольга.
Люк помрачнел и уставился на сердитую попутчицу. Но Ольге было в высшей степени плевать на то, кто он там был на самом деле, а вот девушку обидел зря!
— Намекаете на то, что я плохо воспитанный зазнайка?
— Нет, на то, что если вас утомляет внимание публики, то надо было не кино заниматься, а работать консьержем в приюте для глухонемых. Впрочем, это не мое дело. – Ольга демонстративно уставилась в окно на облака.
— Вот именно. Не ваше. Если я трясусь в этой жестянке, то только потому, что хочу, чтобы меня оставили в покое на какое-то время! У меня в этом сезоне вышло два фильма, и еще этот фестиваль! Я уже работаю на гонорары психоаналитику!
Ольга пожала плечами: Сочувствую. И спешу успокоить: мне ваши записочки не нужны, уверяю вас. Могу даже пересесть на другое место.
Он сердито засопел. Вытащил из кармана ветровки широкие солнцезащитные очки, повертел в руках, нацепил на физиономию, сразу скрыв половину лица. Долго усердно разглядывал облака в иллюминаторе.
— Прошу прощения, — пробурчал сосед, поднимаясь со своего места. Ольга повернула колени в сторону, пропуская его. Сосед потопал по проходу в сторону подсобки стюардесс.
«Надо же! – удивилась Ольга, — еще не все человеческое в нас погибло! А вот я сейчас переберусь к окну, интересно, что он скажет?»
Нервный сосед все не появлялся. Облака за окном кудрявились, словно снежные сугробы на морозе, казались плотными, упругими. А здорово было бы, если бы по облакам можно было пройтись, как по земле! – подумала Ольга. – Попрыгать с кочки на кочку, с сугроба на сугроб! Как в детстве по снегу. Она рассматривала сказочные горы, и мечтала, как они с Бэллкой проведут эти десять дней в перемывании косточек всех общих знакомых, морских купаниях и прогулках по чудному Средиземноморскому побережью. (ПРОЛОЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…)
