А вы любили свой автомобиль
Нежнейшею и пламенной любовью,
Растянутой в года на сотни миль,
Замешанной в снегу песком и солью?
Тогда, поверьте, мы с ним, как одно,
Он чувствует нюансы настроенья
И взгляды страждущих сквозь тонкое стекло
Не пропускает, хотя есть сомненья.
В тоске, в разгуле, в пьяной кутерьме
Он не оставит, право, ему верю.
Дождется, сяду, совесть при ремне,
Но разозлится, если хлопну дверью.
Сквозь грусть и боль проносимся стрелой,
Сто двадцать, сто шестьдесят и где-то двести.
Слезами умываясь и водой,
Из грязных луж, опять же снова вместе.
В безумном поиске немыслимых дорог,
Мы за собою длинный шлейф оставим
Из вскинутых бровей мужских «ого»,
И переключим ближний свет на дальний.
Я с ним – красавица! Я с ним счастливей всех!
И, ощущая в превосходстве гордость,
В бесстыдном перечне транзитов и утех
Он дарит мне свободу и покорность.
Пусть все твердят про женщину и руль,
Зачем-то приплетая обезьяну,
Любовь к машине – прихоть, а не дурь,
В ней, знайте, нет ни брака, ни изъяна.
Любовь к свободе — прихоть, а не дурь…
Именно так воспринимается новая человеческая эмансипация.
У Кинга есть гнет машины, власть машины, безумие машины, отражающее безумие людей.
Одним словом, Да! Я люблю то, что дает власть над временем и пространством!
Вот, видите, Светлана, как пафосно!
Спасибо за стихотворение и за образ хорошей женщины!
Владимир
Как автомобилист автомобилиста понимаю.
Как поэт поэта -нет. Строка «…Сто двадцать, сто шестьдесят. и где-то
двести» вырывается из общего ритма. Например, «сто двадцать, а порою даже двести…» ритм восстанавливается. Вообще-то, рифмовать
две строчки из четырех — правомочно. Но не меняя постоянно: то первая — третья, то вторая- четвертая. Стихи, как музыка. Есть законы музыки, есть законы стихосложения.
А это в подарок
Ах, статренький, старенький мой «жигуленок.-
Потертые шины, разбитая дверца.
Как часто ткебе не хватало силенок,
Но верностью было наполнено сердце.
Ефим Хаят
Владимир! Большое спасибо за отзыв!!!
Сладкое слово «свобода» (и пафос здесь вполне уместен) манит
и затягивает неимоверно.
Отдельная благодарность за лояльность. 🙂
Ах, буду оправдываться. В голове крутилось » сто двадцать, сто шесят и даже двести», но, когда пришла пора записать, элементарная грамотность не позволила, так надругаться над языком, а честность — «увеличивать скорость», по нашим дорогам, особо не разгонишься.
Буду учиться, буду работать.
Спасибо, за подарок:)
Жигуленок — первая любовь и первый опыт.
Вывод из прочитанного: автомобиль больше достоин любви, чем мужчины. Его преимущества:
1.никогда не устаёт.
2. Не уйдёт ( без вашей воли ) к другой.
3. Всегда покорен рулю, и т.д.
Но самое главное — свобода! Всегда, везде и вовсем.