Вот уже несколько месяцев у меня в квартире гостит свинья. То есть, это не совсем свинья, я бы сказал не совсем обычная свинья. Это некоторый гибрид свиньи и какого-то страшного насекомого, похожего на саранчу. Но все же я предпочитаю называть ее просто «свинья», так как это все же приятней, чем называть ее, к примеру, «тварь» или «гибрид». Вы скажете, что можно было бы придумать и имя, раз уж живет с тобой вместе, делит с тобой целую квартиру. Я, конечно, соглашусь, имя бы не помешало, тем более я понятия не имею, сколько эта свинья у меня еще будет гостить, но я что-то не могу ничего придумать. Попытки я оставил, так что теперь — просто «свинья».
Если описывать внешность моей свиньи, то может возникнуть много интересного. С виду морда, конечно, сошла бы на морду стопроцентной свиньи, но ведь это только с первого взгляда. Если присмотреться внимательней, то можно увидеть, что пятачок у моей свиньи (с вашего позволения я буду называть свинью «моей» в силу ее исключительности, ведь ни у каждого такая тварь дома живет), так вот, пятачок у нее немного длиннее, сантиметра на три-четыре, чем у обыкновенной свиньи, и в силу этого, немного загибается вверх, образуя на верхней части, покрытой мелкими, грубоватыми, шерстинками несколько глубоких, темных складок. Этот розовый пятачок с несколькими шоколадными пятнышками, признаюсь, чистоплотный, разве что немного влажный, иногда даже висит капелька на нем, но падает она на пол очень редко. Дотронуться до этого прохладного, освежающего пятачка, да еще в жаркий день, будет приятно. По бокам от пятачка, сантиметров на тридцать вперед вырастают два тонких усика, которые постоянно слегка шевелятся. Особенность усиков лишь в том, что на концах у каждого усика, вырастают еще по два усика, но уже коротеньких, по сантиметру или два. Эти маленькие усики больше напоминают колючки, нежели усики. Такие же колючки, но длиннее сантиметра на два, можно найти вокруг непропорционально большого рта. Создается впечатление, что они постоянно шевелятся, но это не так. Скорее шевелится это самое место вокруг рта и получается такой эффект. Мне почему-то кажется, что эти колючки вокруг рта выполняют некоторую защитную функцию свиньи. Рот у нее постоянно приоткрыт. Глазки, как мне кажется в отличие от обыкновенной свиньи, посажены довольно близко. Я признаюсь, что для меня именно глазки являются тем самым неприятным и странным в моей свинье. Они на редкость умны, такие даже у человека редко встретишь. Когда, порой, свинья наблюдает за мной, устроившись рядом на кресле, я чувствую себя на приеме у психоаналитика. Ведь действительно, глаза у нее просто светятся психоанализом, я чувствую, что моя свинья видит все, о чем я думаю, что меня сейчас гложет, какие вопросы интересуют, она знает меня лучше, чем знаю я сам себя. Но это лишь иногда, так как большую часть времени, она на меня не смотрит, этим оставляя во мне некое пакостное ощущение, как будто меня только что пощадили. Лоб у моей свиньи высокий, с несколькими едва заметными складками. Маленькие уши торчат вверх, кончики свисают, но у обычной свиньи, насколько я помню, так же. У свиньи четыре лапы, две передние, очень коротенькие, постоянно быстро семенят. А вот задние лапы и выявляют мгновенно ее сильную схожесть с таким насекомым как саранча. То есть, они резко уходят назад, до упора, где резко сгибаются под острым углом, затем их нижняя часть, уже тоньше верхней, опускается вниз на пол и мягко пружинит. Самая нижняя часть задних лап, то есть та, которая становится на пол, представляет собой как бы четыре конечности, соединенные тонкими перепонками. Следует заметить, что задние лапы настолько сильны, что позволяют моей свинье прыгать довольно высоко. Иногда свинья, выпрыгивая вверх, видимо инстинктивно, по своей частичной природе насекомого, пытается даже зацепиться за стену, или еще что-нибудь, и вот тут обнаруживается природное упущение, на лапках у нее нет ни единого коготка, либо чего-то, чем можно было бы цепляться. И моя свинья с визгом соскальзывает вниз. Вот в такие моменты она и смотрит на меня обычно, я же отвожу взгляд, либо вовсе ухожу в другую комнату. На спине у этого животного можно заметить некоторое подобие панциря, состоящего из нескольких, вросших в тело коричневых пластинок, которые шевелятся, когда свинья передвигается. Сзади торчит маленький хвостик, закрученный как у всех нормальных свиней. Сама свинья очень гибкая и быстрая, как начнет бегать по комнате, так и не уследишь.
Вот так мы и живем вместе уже несколько месяцев. В основном молчим. Иногда перекинемся парой-тройкой слов. Но разговаривать со свиньей…не то, чтобы я не знал о чем говорить, но, все же, со свиньей как-то не очень хочется. Что-то истинно человеческое во мне просыпается, когда я пытаюсь с ней заговорить. Хотя вот тут я свинье благодарен, она целиком поддерживает меня.
Конечно, с первых дней, я испытывал много неудобств. Надо заметить, что сейчас я в основном сижу дома, у меня отпуск. И свинья мне доставила немало хлопот, особенно поначалу. Несмотря на всю исключительность этой свиньи, это все же свинья и тут уж ничего не поделаешь. Как только она переступила порог моего жилища, первое место, куда она направилась, был холодильник. Интересно же, свинья знает, что все продукты у людей хранятся в холодильнике, но эта свинья – особенная. Я тогда и не заметил, каким образом она открыла холодильник. Только потом я внимательно пронаблюдал, как она изо всех сил цепляется передними лапками за верхнюю часть холодильника, а задними, саранчеподобными, открывает дверцу. Подойдя поближе, я уже ничего не мог поделать. Свинья с удивительной скоростью поглощала весь тот небольшой запас продуктов, который обычно бывает в холодильнике у одинокого человека. Усы ее тогда, помню, шевелились с невероятной скоростью. Это запомнилось. За пять минут у меня на кухни образовался такой невыносимый бардак, которого я не смог бы устроить и за пять лет. То ли дело свинья. Изо дня в день она опустошает мой холодильник, даже сейчас я слышу ее чавканье. Интересно же еще и то, что для нее совершенно неважно, что в холодильнике на данный момент. Пусть там будет старый кусочек мерзкой колбасы, покрытый плесенью и больше ничего, она тут же его уничтожит, при этом выкарабкается из холодильника с довольным и сытым видом. Порой, кажется, что она питается чем-то совсем другим, а мои продукты пожирает просто чтобы ощущать себя свиньей, либо чтоб я не потерял к ней отношение именно как к свинье. Конечно, я научился выкручиваться. Кушаю я теперь обычно вне дома, навел справки, где сносно кормят, туда и хожу. Приношу домой продуктов я мало, только для виду, чтоб моя свинья ничего не заподозрила. Но от этой шельмы, видимо, не утаишь ничего. Прихожу я домой, только что, пообедав, а свинья как глянет на меня, так и пробирает меня всего дрожь. Точно все знает, стерва. Помню, еще тогда, расправившись с содержимым холодильника, она на меня тогда посмотрела впервые. Тогда я понял, что не все с этой свиньей будет у меня гладко, но попробовать стоит. И по сей день пробую.
С первого же дня еще одна проблема неизбежно предстала предо мною. Свинья стала проситься на улицу гулять. Ну, думаю, это уже слишком. Домашнее животное, думаю, мне в доме не нужно. Если свинья специфическая, то пусть как-то это показывает, не только своей внешностью. Представьте себе, люди гуляют на полянке с собаками, а тут я со свиньей. Сразу же я наотрез от этого отказался. Будет ходить, как и все люди в туалет, тем более что свинья особенная. Но не тут то было. Моя свинья ни под каким предлогом не захотела признавать мой туалет. Давай, говорит, веди на улицу. Да еще просится, скотина, тогда, когда во дворе людей полным полно, а на поляне, куда у нас обычно выводят собак на прогулку, и того гляди больше. Немного побурчав, я в конце концов сдался. Купил поводок с ошейником. Еле уговорил надеть ошейник, еще напугаешь, говорю, кого-то, пристрелят тебя за углом. Согласилась.
Вышли мы гулять. Люди, конечно, в недоумении: я со свиньей иду. Пошел сразу же на полянку, а там, как назло, собачников много как никогда, да еще с детьми все вышли, только летние каникулы начались. Собак свинья почему-то опасается, даже не смотрит в их сторону. Интересно, что и они тоже, как будто ее не замечают, одна лишь подбежала и понюхала ее, в то время как моя свинья вся сжалась, как будто в землю вросла. Собака взвизгнула и побежала прочь. А дети, конечно, в восторге. Свинья – просто прелесть. Скачет, прыгает вокруг детей, которые то и дело норовят потрогать ее прохладный пятачок. «Свинья», — кричат дети хором, — «Свинья, а как тебя зовут». Она отвечает весело: «Я просто свинья, имя мне не нужно, милые мои», — и взмывает вверх, потом резко – вниз. Родители иногда поглядывают, не случилось ли чего, потом, успокоившись, возвращаются к болтовне. Дети бегают и прыгают, вслед за моей свиньей, а я стою в сторонке и улыбаюсь. Все-таки что-то да получится у нас с этой свиньей.
Вообще сейчас мы очень подружились. Мы практически неразлучны. Где я, там и моя свинья. Очень любим вместе смотреть телевизор, устроившись в мягком кресле. Раньше свинья сидела рядом, а сейчас, уже не стесняясь, запрыгивает ко мне на колени, так вместе и сидим в кресле уставившись в телевизор. Единственное что, мне иногда не удобно держать ее у себя на коленях, все-таки задние лапы у нее довольно большие, и она постоянно не может найти им место. Иногда как даст мне в челюсть, случайно конечно, да так, что мало не покажется. Спит она у меня на кровати, вытянув задние лапы на всю длину, лежит, посапывает.
Однажды свинья пропала на целый день, я весь изнервничался, а под вечер привела жениха. Я был в шоке, совершенно этого не ожидал. Я понимаю, это природа и тут ничего не поделаешь, но все-таки, пока свинья живет у меня, я буду решать, встречаться ей с кем-нибудь или нет. Я не спорю, жених был хорош собой. Интересно, я заметил, что у самцов такой разновидности свиней, пятачок намного короче, чем у самок, что уже само по себе странно. Главное же отличие – некое подобие выщипанной гривы на голове. Но шанса я им не дал. Нет, нет и нет. Кто будет кормить все семейство, я что ли. Родится штук шесть поросят и что мне с ними делать? Я и с одной то еле ужился. Собрав всю волю в кулак, я выставил жениха за дверь, демонстративно повернув ключ. Это был единственный раз, когда я проявил непоколебимую твердость. Свинья бросила на меня очень долгий, грустный взгляд, который я запомню на всю жизнь. В нем я увидел бесконечную тоску, сквозь которую проглядывало нечто похожее на любопытство и странное ожидание. Как будто она пообещала мне что-то.
Отношения у нас практически не изменились. Однако я изо дня в день начал замечать за собой странные физические изменения. С удивлением я видел, как мой нос начал медленно вытягиваться, притупляясь на конце, как бы перетягивая ноздри все выше и выше. Уши стали заметно больше, кончики повисли. Самое неприятное для меня было то, что начали выпадать волосы, оставляя лишь некоторую гривку. Буквально за несколько дней, я сильно уменьшился в росте, ноги выгнулись назад, сильно истощав, руки стали очень маленькими, в довершение ко всему выросли два длинных усика, а сзади вырос маленький хвостик. Я превратился в необыкновенную свинью.
Когда я освоился со своей новой формой свиньи, да еще и самца, я понял, что все в порядке, и это даже лучше, чем было. Со свиньей у меня все стало просто прекрасно, не брезгуем мы и интимными отношениями, ведь именно после превращения, я начал целиком отдавать себе отчет в том, что влюблен в нее по уши. Мы, как и раньше, все делаем вместе, не разлей вода. Вместе выходим на прогулку, играем с детьми. Все смотрят на нас и весело говорят: «Ну, наконец-то, давно пора».
Вот собственно и все. Правда, иногда я думаю, что, может быть, и не надо было выгонять того, первого жениха. Почему-то, меня по-прежнему мучает странное ощущение, что свинья эта – всего лишь необычный гость и когда-то она уйдет так же внезапно, как и пришла, а ее, порой мимолетный, печальный взгляд еще больше обостряет это ощущение. И тогда мне становится грустно. И что я буду без нее делать?
январь 2003