* * *
Ни глубоко ручьи текут, ни мелко –
Стальные, сталью режутся на стрелках,
И, стуком каждый стык перебирая
И ритмы сам свои перевирая,
Великий поезд в них нырмя ныряет
И повороты, вторя, повторяет.
И что? И что привиделось такое –
Устали мы от мира и покоя?
И треплемся в пути о чем-то вздорном,
Макулатурно-водочно-коверном,
И объясняем вежливо соседям,
Куда, давно ль… Мы едем, едем, едем
За берегами заоконной сини
В нерастекаемость Руси…
Неисчерпаемость России.
Был сон и туманное утро
Проснулся. Сон в купейной темноте
Хотел соседям рассказать, но те
Свои смотрели сны, имея право
В награду за дорожные труды
Нагромождения белиберды
Вполне предпочитать тому, что здраво.
А вдоль снегозащитной полосы
Бежали волки или псы,
Теряясь в инее подножном,
Моим очерченные неспаньем,
Настроив серый мозговой объем
На голос мой, хоть это невозможно.
Я гнал из головы, отравлен сном,
Увиденное в промельке лесном –
Ни вспомнить, ни забыть. Казалось, что нам
Делить с дорогой – в миг преодолей.
Но бывшее, липучее, как клей,
Смешалось с быстрым бредом заоконным.
Не вам, скулящим поездам вослед,
Сыскать мне человеческий ответ,
Звериным одарив стараньем.
Вряд и соседям даже в полутьме
Я выразил бы то, что на уме…
Не будь оно для спящих слишком ранним.
* * *
Выпускникам ж.-д. училища
Линейки не будет во вторник,
Политинформаций – в четверг,
Сгребает крейцмейсели дворник,
Которые мастер отверг.
Директор напутствовал строго:
«Надеюсь, вы взрослый народ…»
И завтра, а завтра – дорога!
Железная, только вперед!
Вперед, где никто из вас не был,
Стыкованный льется дуплет,
Вперед, где высокое небо
Всего восемнадцати лет!
В полосе отвода
За двумя обочинами –
Вечно озабоченная,
Грохотом известная
Линия железная.
А в траве меж грохотами
Молотками крохотными
Бьют по наковаленкам
Кузнечики маленькие.
Словно ладят новенькие
Серебринки тоненькие,
Чтобы меж травинками
Стали им тропинками.
Ночная дорога
Поездными огнями разорванный,
В щели окон проникнуть стремясь,
Ветер следом бежит, меж платформами
Оступаясь в кюветную грязь.
Тянет в небе неспешную борозду
Тонкий месяц, как лемех, остер.
Улыбается в рыжую бороду
Пробудившийся в поле костер.
* * *
Не медленным ветром пугая,
проносятся поезда,
березы бесстрашно
путают ветки
над трудной
участью снега.
Железо раскуривает
чубук –
правда дыма,
изгари соль
остаются
на серо-белом.
Хочу ходить паровозно
по жарким рельсам,
но пальцы стынут
на молнии,
а в перелеске
чудится волчий вой.
У светофора
Уснула, уснула стальная река,
В рассветной тиши утонула.
Змеино гремучила издалека
И вдруг отрешилась от гула.
Над нею, над нею застыл светофор
И деревом красным кустится.
И ожили звуки: идет медосбор,
И в куст возвращаются птицы.
Проснется, проснется «железка», когда
Проклюнется в красном зеленый.
Опять загрохочут по ней поезда.
Опять запоют перегоны…
Уснула, уснула стальная река,
В рассветной тиши утонула.
Примчалась измученно издалека,
На пару минут прикорнула.
Разгадка
Иду вдоль длинного состава
Груженых угольных гондол,
Стирая ветошью устало
С ладоней липкий солидол.
Меня невольно чем-то милым
Влечет к себе вагонный строй,
Могу взахлеб, неутолимо,
Бродить, как в детстве, час, другой.
Как в детстве. Вот она, разгадка
Нелепой нежности моей
И к тормозным стальным площадкам,
И к маркам каменных углей!
…Война, Сибирь… Малыш в панамке,
Во всем похожий на меня,
Со шкворневой вагонной балки
Сгребает крошево угля…
Остановка
Грозно вышла обвальная туча.
Поезд – в рев. Не прорвется никак.
Держит ливень иль встречная круча,
Но колеса искрят, как наждак.
Покорился судьбе скорый поезд.
Что же, плакать? О чем иль, о ком?
Тише, тише… и встал, успокоясь,
И пахнул домовитым дымком.
Из класса школьного
Чего родители ни прочат, –
Свой путь, как веру иль мораль,
Искать самим. Все дни. Все ночи.
И выбирать – так магистраль!
Из класса школьного – в рабочий,
От книг – на рельсовую сталь,
Где поезда поют-грохочут,
Собой распахивая даль!
Из класса школьного – в рабочий,
Где перед каждым – магистраль!
Избушка
Строят железные дороги, чтобы ездить. Куда и зачем? Л. Толстой
Отвернулась от рельсовой дрожи,
От уютных, как дом, поездов,
Кособока, ни кожи, ни рожи,
Отщепенка больших городов.
Обведенные синей эмалью
Два окна, будто в туши глаза,
А под ними нахальные мальвы,
Лопухи, лебеда, дереза.
Позади – и дорожные знаки,
И указанный ими режим.
А пред нею – пустырь, буераки
И вопрос: а куда мы спешим?
Поэтому
Обучая подростков отважной профессии,
Увлеченные взгляды мальчишек ловлю,
И тогда говорю им о русской поэзии,
О стихах и поэтах, которых люблю.
Не всегда имена или строки поэтовы
Им до сердца доходят: все могут забыть,
Чтобы дать подзатыльник соседу. Поэтому
Говорю о поэзии – им же взрослыми быть!
* * *
Когда б не железная эта дорога
С мельканием солнца меж гулких колес,
Когда бы не поезд, когда б не отлого
Бегущие в небо то рожь, то овес…
Когда б, говорю я, не эта дорога,
Не поле, не поезд, откуда бы знать,
Как это люблю я и как это много:
Дорога и поезд, и поезд опять!
Высокая форсировка
Ты не только дорога, железное пенье, –
Ты извечная к лучшему тяга-стремленье.
Ты не только вагоны, летящие мимо, –
Ты разлуки-тревоги и встречи любимых.
Ты не только рабочая хватка-сноровка, –
Ты дерзаний моих и труда форсировка!
* * *
Белые, быстрые, разве угонится поезд?
Голуби, вам – в глубину и левей.
Поезду – прямо, упрямому. То есть,
Где машинисту до вас, голубей?
Где же вы? Небо кружится, что омут.
Воздух в кабине чуть-чуть глуховат.
Думушки-голуби стелются к дому,
Белые, быстрые – наперехват.
Весточки-вести, от сына иль дочки?
Что-то не пишут. Но писем-то ждут!
Белые, белые горькие точки,
Думы и поезд, – который маршрут!
* * *
За осенне-осинною охрой
Тепловозная сизая охрипь.
От вагонной змеящейся низки
Перестуки аукнули близко.
Отдрожали двухструнные рельсы,
По-хозяйски олень осмотрелся.
Лес покоен от края до края,
Дремлет силушка в нем корневая…
Дождь
Он по железной шел дороге
Со сталью стрелок вперехлест,
Большой, наклонный, брызгоногий,
Означив молниями хвост.
Себя подбадривая громом,
Стуча в кабинное стекло,
Встречал в упор по перегонам,
Где все бурлило и текло.
Но убедившись, что движенье
Остановить собой не смог,
Смахнул все тучи в раздраженьи
И повалился в дальний лог.
* * *
Сдав напарнику смену, диспетчер
На балконе дивится на вечер.
Сквозь арбузно алеющий вырез
Косо месяц на станцию вылез.
Продолжает засовывать астры
Операторша в радиораструб.
Так игриво себя оглядела, –
Дрогнул тополь и сделался белым!
А внизу разбегаются с горки,
Громыхая, отцепы разборки…
Наглядеться не может на вечер
Маневровый охрипший диспетчер.
* * *
Метро тоннельностью тонально.
Окно вагонное зеркально
Нас, пассажиров, умножает.
И долго думаю стихами,
Что я подавленно стихаю,
Что гаснет взор и ум строжает…
Метро тоннельностью тонально.
И это было бы печально,
Когда бы мы не прилетали
На наши станции, где снова
Дары общения и слова
Мы обретали, обретали…
* * *
С малых лет судьба – лебедь черная
Тяжесть-груз дала – безотцовщину –
Мне в дороженьку не просторную,
А горюч-травой позаросшую.
А потом судьба – лебедь черная
Привела на сталь магистральную,
Увлекла дитя черной формою,
Золотые дав мне регалии.
Как в пути, судьба – лебедь черная,
Растеряла ты одностайников.
Не друзья вокруг – травы сорные,
Собутыльники, состаканники.
Что, судьба моя – лебедь черная,
Поседела ты, не стремишься ввысь,
Стала старчески непроворною,
Грустно топчешься у кормушки лишь?
Эй, судьба моя – лебедь черная,
Так и будешь ты плакать в горе все?
Стань, судьба, как я – непокорною!
Обернись орлом – мы поборемся!
* * *
Бег поездов не мной отлажен…
В запале сердце. Сердце – вон!
Заметил кто-нибудь пропажу?
Никто! Все также длится гон.
От бессердечия и длится…
Отвергло б сердце канитель,
Когда возврата нет к синице,
А впереди – где журавель?
Поезд
Пунктиром окон погасил
Состав закатные лучи.
От тепловозных конских сил
Осталось несколько в ночи.
В зеленой узкой полосе
Сверчат кобылками они,
Гуляют эхом по росе,
Дробясь на беглые огни.
Вновь умеряет дрожь земля,
Вновь принимает звездопад.
Те, что отстали от себя –
Чу! – возвращаются назад.
* * *
Очнусь от дум.
А рельсы далеко
Теплом струятся так, что незаметно,
Что день и ночь служили беспросветно,
Не многотрудно будто, а легко
Разбросанные временем и ветром
На них сходились тонно-километры.
Очнусь от дум.
От рельсов далеко.
Руки
Руки пэтэушников
Не совсем послушные,
Молотками сбитые,
В спешке не отмытые…
Надобно пристрастие
К делу, долгу мастера, –
Сделать их красивыми,
Чтобы все – под силу им,
Закалить до твердости
И рабочей гордости!
* * *
Спешу прощаньем насладиться!
Уходит скорый без гудка.
И в белом вымахе рука.
Прощай! Косится проводница
В шинели черного сукна.
Не отстает, парит ворона.
Стою в проходе у окна…
И там стою, в конце перрона…
Не обо мне
Среди голов, зело раскудренных,
Повесив сонную свою,
В электропоезде заутреню,
Привычно тесную стою.
Несемся мы с точильной скоростью,
По моргновениям, не вдруг,
Роняя сна и яви прорости
Из размыкающихся рук.
В бреду колесного икания
Все возвращаюсь в тихий дом,
Где за гардиною миткалевой
Девица плачет… не о нем.
* * *
…личность – это всего лишь путь. А. де Сент-Экзюпери
Значу ли я что-нибудь без дороги?
Без поездной день-и-нощной тревоги?
Без горизонтов, летящих по стали?
Без постижения близости дали?
Значу ли я что-нибудь без дороги
Мимо покоса, где аист на стоге,
Мимо реки, где налимы в глубинах,
Мимо села, где заря на рябинах?
Значу ли я что-нибудь без дороги –
Памятной стежки к моей недотроге?
Без материнских крестьянских морщинок?
Без многолюдных крестин и поминок?
Значу ли я что-нибудь без дороги
По перевалам туда, где итоги
Общелюдских представлений о счастье?
Все ль принимали в движенье участье?..
Значу ли я что-нибудь без дороги,
Пройденной мною одним среди многих?
* * *
Не глупо ль восклицать, – кто выдумал все это:
Игру излучий вдоль железного дуплета,
Путь легкий паровозу и барану в стаде
(Ведут вожак и рельсы спереди и сзади),
И замыкаемость путей постыдной ленью,
И пресмыкаемость людей почти тюленью,
Лунающее эхо в нежити подлунной
И глупой-глупой жизни равенство с разумной?
* * *
График свой имеет каждый поезд,
А билеты – разницу в цене…
И грехов чужих или достоинств
Не пытайся ты найти во мне…
Наши дороги
Еще из древней русской рани
В какие? – ближние – края,
В какое время? – в наше – манит
Людей земная колея.
Прошли то круто, то отлого
По нас – попробуй увильнуть! –
Воловья узкая дорога
И необъятный Млечный путь.
Прошли две ниточки стальные,
Проселки, грейдеры, шоссе
К сердцам! – и связи остальные
Вплоть до тропиночки в росе.
И для меня они родные:
И – только скрип! – чумацкий воз,
И – несть числа! – перекладные,
И подвагонный пляс колес,
Когда душа вдруг разбежалась
Под перестуки – рвется влет! –
Все позади – изыди, жалость! –
А зов надежд – вперед, вперед!
И все вперед! Не надо много! –
На всю судьбу мне связь одна –
Во всем надежная дорога –
На то железная! – дана.
Матери
Будто ветер людей разметал.
Было время – не глядя, рубили.
Паровозы – огонь и металл –
Им дыханье в пути огрубили…
С одиночеством свыкся, представь,
За работой не мучаюсь мукой.
Неужели и узы родства
Разрываются с каждой разлукой?
А наездом – возможно ль связать?
Только сны не приемлют разлада.
В них «прощай» не приснится сказать.
В них прощенье бы высмотреть надо…
Движение
Постигнешь паузу не вдруг
На вечном рельсовом концерте.
Тсс…
Тишина лишь странный звук
Несправедливости и смерти.
Чу!..
Угадаешь ли мотив
Ледащих, словно динозавры,
И норовящих выжрать лавры,
Ни мигом жизни не платив?
И сердце гневно застучит,
Как по мосту ведомый поезд.
Движенье –
Жизни меч и щит,
И справедливости в ней поиск!
***
На реках, изрезавших землю,
Гремят поездами мосты.
Судьбу, как дорогу, приемлю,
Несущую от суеты.
Куда-то куркульные тети
Везут недовыпивших дядь,
Покорно притихших в расчете,
Что скоро нальют им опять,
Которым до риз надоело
Движение, как баловство…
А мне оно – главное дело,
Дороги земной существо!
Путейцам
Путейцы славные! Стихи вам
Я посвящаю, не тая,
Что магистраль – моя стихия,
В пути – поэзия моя!
Мотор дрезины, словно сердце,
Опять стучит в стальной груди,
Опять сияющие рельсы
Текут ручьями впереди.
Друзья мои спешат с рассветом
В своем управиться «окне»,
И апельсиново жилеты
На шпальном светят полотне.
Здесь лечат крошечный отрезок
Необозримого пути.
Здесь балльность ноль – вот наше кредо! –
Решил сплоченный коллектив.
Стремлюсь и я, с бригадой в ногу,
Впечатать свой посильный след
Строкой в железную дорогу,
А не в заиленный кювет.
Чтоб рифмы с нужным делом вровень,
Рабочим пафосом полны,
Забились мощным током крови
В сосудах транспортных страны!
Вагоны
В депо собрались после длительных странствий
Из дальневосточия и казахстанствий
Познавшие все перегоны-перроны
Вагоны, вагоны, вагоны, вагоны.
Ушли через двери свиданья-разлуки,
Заботы ушли через окна и люки,
Лишь каждая щелка и нощно и денно
Хранит перемены, судьбы перемены.
Затем, чтоб несли их по нашим дорогам
И верно служили удачи прологом
Познавшие все перегоны-перроны
Вагоны, вагоны, вагоны, вагоны.
Дорога
Как дорога петляет! Подъемы вблизи незаметны,
И уклоны малы, только шпалы – быстрей и быстрей!
И над рельсами мчатся, свиваясь в прыжках несусветных,
Перегонные тени, лучи поездных фонарей…
Да и мы – все спешим, то ее возлюбя, то ругая,
Сатанея от света, карабкаясь кротко из тьмы,
А оглянемся – стоп! – чья дорога? – не наша, другая!
Но кого убедишь, что по ней отмелькали не мы?
* * *
Не только созерцать пути-дорожки,
Турусы на колесах сочинять,
А поездною молнией-застежкой
До горизонта сталь соединять!
Не только у забора о коварстве
Стихи растить, «не ведая стыда», –
Свою державу строить в государстве,
Внутри которой двигать поезда!
Друзья, вы поняли б меня немного,
Когда б сквозь труд могли двойной пройти,
Пройти, как я: железную дорогу,
Поэзию… – счастливые пути!
* * *
До свиданья, до свиданья!
Наконец, я без забот
Окунусь по расписанью
В поездной круговорот!
Никаких решать не надо
На ходу – никак, совсем,
Мировых и тех, что рядом,
Наших внутренних – проблем!
Неудобства? Есть немного.
Но привычкам изменя,
Буду спать. И пусть дорога
Отвечает за меня!
До свиданья, до свиданья!
Оставляя вас, друзья,
Заявляю на прощанье,
Что люблю дорогу я!
