Поговорим о странностях Э. Рязанова

Давно известно людское пристрастие ко всякого рода сенсациям, байкам, анекдотам. Особенно если они касаются личностей всем известных: политиков, артистов, писателей и т.д. И, конечно, чем значительней персона, тем больше о ней можно напридумывать. Сколько забавных и откровенно похабных историй было сочинено про Пушкина! До сих пор кипят страсти биографов и литературоведов! А Есенин, которого ради сенсации в 90-е годы прошлого века так запросто избили и повесили за отопительную трубу петроградского «Англетера»? Да ещё и за пятнадцать минут до этого его, пьяного и одинокого, якобы лучшие друзья к себе в номер не пустили: а ведь «могли бы и спасти гения русской поэзии», и прочая, и прочая… А чего стоит кошмарная история с заживо похороненным Гоголем! Просто фильм ужасов снимать можно, пострашнее его собственных повестей будет: просыпается как-то классик в холодном поту и в абсолютной темноте. Ночь, — думает. Ан, нет! Крышка сверху, да и ему самому крышка скоро, хоть заскребись. Вот он и скрёбся, несчастный сумасшедший. Следы от ногтей, мол, и обнаружили изнутри на крышке гроба. А кто и зачем в гроб-то Николая Васильевича заглядывал? Об этом история умалчивает… С Лермонтовым обошлись ещё по-божески: того просто застрелили из кустов, и даже дырку в левом боку не потрудились замаскировать. Вот и обнаружили её через века поклонники демонического таланта. А мы теперь читаем сенсацию и удивляемся – до чего прогресс дошёл! «Скучно на этом свете, господа!»
Безусловно, все эти пикантные подробности вызывают своеобразную заинтересованность публики: что ж делать, если почти все люди падки до подобного сорта «светской болтовни»? И ладно если бы об этом трубила только «жёлтая пресса», раз задача у неё такая – делать из людей отбивные. Однако тяга к «недопроверенным» фактам ради сенсации всё больше наблюдается и среди людей, казалось бы, далёких от такого рода интересов.

В начале 2004 года на телеканале Ren-TV появилась авторская программа известного кинорежиссёра Эльдара Рязанова «Поговорим о странностях любви».
\»Это рассказ о романах, которые переживали в разное время российские гении — писатели, поэты, ученые. Героями цикла программ \»Поговорим о странностях любви\» стали Федор Достоевский, Александр Грин, Борис Пастернак, Александр Герцен, Николай Огарев, Савва Морозов, Максим Горький и их прекрасные дамы\», — рассказал в интервью агентству представитель пресс-службы телеканала, — Причем, о том, как любили и страдали российские гении, расскажет не только сам Рязанов, но и свидетели тех событий, а также архивные документы, которые создатели программы искали по всему миру\».
В одной из первых программ цикла зрителю поведалось о личной жизни Федора Михайловича Достоевского.
Когда речь заходит о таких величинах, как Ф. Достоевский, его судьба и творчество, то интересен любой новый факт, малейшая неизвестная ранее подробность. Легенды вокруг его имени рождают сплетни и домыслы.
Особенно много как достоверного, так и сомнительного, написано о романе Ф. Достоевского и М. Исаевой. Ввиду ограниченного объёма статьи, мне бы хотелось остановиться подробнее именно на «кузнецком периоде» жизни писателя (лишь слегка коснувшись его «последствий»), точнее на его своеобразной интерпретации в программе Э. Рязанова.
Двадцать два дня сочинителя Ф.М. Достоевского
Сибирский период, который ещё сравнительно недавно оставался «наименее изученной частью биографии Достоевского» (М. Громыко. Сибирские знакомые и друзья Ф. М. Достоевского. – Новосибирск: Наука, — 1985) по причине «трудной доступности сведений» (стр.3), сейчас всё чаще влечёт биографов, лингвистов, литературоведов, а так же охотников за сенсацией. Хотя почти всё о личной жизни Достоевского уже известно и многократно прописано в книгах, статьях, воспоминаниях и письмах, однако всегда существует сомнительное удовольствие подглядеть изнанку, посмаковать пикантные моменты, превращая беседу о личности гения в полуподготовленный, довольно вольный монолог ведущего, посиделки за столом писателя в его музее-квартире, пик-ничок на питерском газоне. И обещание того, что о любви классика «расскажет не только сам Рязанов, но и свидетели тех событий, а также архивные документы, которые создатели программы искали по всему миру\», на деле оказалось очередным трёпом в пользу «чистоплотности» телеведущих.
Архивные поиски (если таковые, вообще, были) минимальны. В лучшем случае автором программы использовались опубликованные воспоминания современников и фотографии из архива музея-квартиры Ф. М. Достоевского в Санкт-Петербурге, а также крепостные «пейзажи» Петропавловки. Тому достаточно доказательств, на которые будет указано по ходу обращения к достоверным событиям «кузнецкого периода».
Если верить интернет – информациии, «съемки цикла проводились не только в России, но в Англии, Франции, Италии и Америке». Возможно, в Италию, по следам Достоевского и его возлюбленной А. Сусловой, съёмочная группа и выезжала, а в Сибирь и Казахстан — точно нет: несомненно, родина пиццы и макарон привлекательнее Омского острога, казарм Семипалатинска и мемориального дома Достоевского в затрапезном Кузнецке.

Кузнецкий период жизни Достоевского условно вместил в себя всего двадцать два дня, но анализ переписки писателя, дневниковых записей, воспоминаний знавших его людей, материалов архива говорит о насыщенности этого срока глубинным накалом страстей. А где кипят великие страсти, там и плетутся (нет, не только интриги) сплетни, просто кружева из сплетен.
История сложных отношений с М. Д. Исаевой, столько раз обыгранная в публикациях, даже в диссертациях, а теперь ещё и на ТВ, часто упирается в давно сложившуюся литературную традицию, отразившую чрезмерное «пристрастие» второй жены писателя Анны Григорьевны и дочери Любови Федоровны к первому браку Достоевского. Но сохранившиеся материалы не дают возможности подгонять известные и отсутствующие факты под концепцию исследователя и пожелания авторов телепрограмм.
Каторжная жизнь Достоевского началась ещё в Петербурге, когда его арестовали «за вольнодумство», подержали в камере и чуть было не расстреляли на Сенатской площади. После четырёх лет Омского острога «проходивший» по делу петрашевцев Достоевский за хорошее поведение был определён солдатом бессрочной службы в Cедьмой Cибирский линейный батальон в Семипалатинск. Именно здесь он впервые встретил М. Д. Исаеву.
Чета Исаевых приехала в Семипалатинск в 1852 году. На момент знакомства с Ф. Достоевским Александр Иванович Исаев был безработным пьяницей, уволенным с должности чиновника особых поручений за участившиеся запои. Сама Мария Дмитриевна из семьи потомка французских эмигрантов, её отец Д. С. Констант был директором Астраханского карантинного дома. Из архивных разысканий Семипалатинского Л.-м. музея (Левченко Н. И.) известно, что Мария Дмитриевна родилась а г. Таганроге в 1824 году, получила хорошее воспитание и образование в женском пансионе, а затем в Астраханском институте благородных девиц. В 1846 году в возрасте 22 лет она вышла замуж за многообещающего чиновника особых поручений А. И. Исаева, выходца из потомственных дворян Олонецкой губернии. В 1847 году у них родился сын Паша. Познакомившись с Исаевой, в письмах к своему брату, а позднее и к другу барону Врангелю Достоевский даёт самые восторженные отзывы о Марии Дмитриевне: «Эта дама, ещё молодая, 28-лет, хорошенькая, очень образованная, очень умная, добра, мила, грациозна, с превосходным великодушным сердцем… Я почти не выходил из их дома…» (Ф. М. Достоевский. Полн. собр. соч. в 30 т. Т.28, кн.1, с. 242). Из-за алкоголизма мужа Мария Дмитриевна не была счастлива в браке. Достоевский, к тому времени хлебнувший уже не мало горя, душой потянулся к этой женщине. И опять же на счет их семипалатинских отношений существует много версий и полупрозрачных намёков, в том числе и в программе Рязанова. Кемеровская исследовательница М. Кушникова в своих книгах и публикациях в периодике прямо высказала мнение о том, что уже в Семипалатинске Мария Дмитриевна предлагает Достоевскому «жить втроём»: он – она — её муж! Особенно подробно смакуется романтическая история с отъездом Исаевых в Кузнецк, где супругу предлагают должность заседателя по корчемной части (ирония судьбы! на это никак нельзя не обратить внимание телезрителей!). Рязановым «вкусно» были обнародованы воспоминания Врангеля, который «накатал муженька шампанским … и забрал в свой экипаж … Федор Михайлович пересел к Марии Дмитриевне…» и т.д. Смаковались и письма Достоевского и Исаевой – 2 года переписки. Сколько писем написали они друг другу – точно неизвестно: якобы рачительная рука второй жены писателя Анны Григорьевны (самого главного его биографа) была к тому причастна. Но то, что в те «сибирские годы» ради своего «грозного чувства» Достоевский был готов на безумства, отрицать нельзя. Однако уже в августе 1855 он получил известие о смерти Александра Ивановича.
Длительная разлука Достоевского с Исаевой только нагнетала и обостряла его чувства. Мечта о женитьбе на ней, желание составить её счастье культивируется в сознании Достоевского теперь уже постоянно. Рязановым особенно делается акцент на том, какой Достоевский сочувствующий человек: он хлопочет о вдовьей пенсии для Исаевой, о месте кадета для её сына. Но при этом у зрителей программы создаётся впечатлении о некоторой ущербности писателя: Достоевский суетится, он предпринимает всяческие попытки к тому, чтобы приблизить время получения офицерского звания, дающего возможность жениться (и получает его осенью 1855 года), а Мария Дмитриевна в это время отчаянно ищет себе нового мужа! Из Кузнецка идут письма, которые приводят Достоевского к крайней степени замешательства, новым сердечным переживаниям. В письмах этих появляются пока ещё безымянные фигуры женихов, а в скором времени одна из них конкретизируется. Николай Борисович Вергунов. Один из многочисленных претендентов: «кузнецкие кумушки» энергично пытались склонить Марию Дмитриевну к браку.
В своё время, по приезде в Кузнецк, Александр Иванович по-приятельски сблизился с преподавателем приходского училища для мальчиков (у Рязанова – учителем начальных классов) Н. Б. Вергуновым. Бывая у Исаевых дома, он занимался с Пашей рисованием, в благодарность Мария Дмитриевна давала ему уроки французского языка. После смерти Исаева, возможно, Вергунов оказывал Марии Дмитриевне какую-то поддержку, помогал, чем мог. И вот оказывается, что он уже ухаживает за ней как претендент на её руку и сердце. Пригрели-де добрые люди змею на груди! Похоже, Достоевского этот сибирский ухажер Исаевой задел за живое, если Федор Михайлович даже засомневался в успехе собственной помолвки и захлопотал о назначении Вергунова на новую, более оплачиваемую должность во имя материального благополучия свой возлюбленной (какой прекрасный человек!). Но с другой стороны, опять же в письмах к брату Достоевский, подозревает Исаеву в «женских уловках», в попытке заставить его ревновать с целью мобилизировать сватовскую деятельность. В любом случае писателя это очень расстроило, самолюбие было ущемлено. Сюда просто необходимо ткнуть нос телезрителя!
Взволнованный Достоевский трижды приезжал в Кузнецк: в первый раз он встречается с Вергуновым и после этого в письме просит его оставить Исаеву (на что тот, конечно, обижается), во второй приезд Достоевский «братается» с Вергуновым (ситуацию с обменом крестами писатель позднее воспроизводит в романе «Идиот» — Рязанов в этом уверен) и делает Марии Дмитриевне предложение. В третий приезд – Исаева и Достоевский венчаются. Венчает их молодой кузнецкий священник Евгений Тюменцев в Одигитриевской церкви. Эта церковь была варварски сожжена в начале 20 века, сейчас на её месте городская тюрьма. Однако в архивах семи музеев Достоевского сохранилось немало снимков и описаний Одигитрии, которыми создатели программы «Поговорим о странностях любви» почему-то не воспользовались, показав зрителям чёрно-белую фотографию церквушки, не имеющей к Достоевскому никакого отношения. Хотя удивляться нечему: ведь до этого автор программы преспокойно бродил вдоль крепостных стен Петропавловской крепости Санкт-Петербурга, рассказывая о расположении бастионов Омского острога.
Некоторая «вольность» Рязанова в толковании фактов налицо.
Итак, 6 февраля 1857 года Достоевский и Исаева обвенчались. По воспоминаниям присутствующей на свадьбе молодой кузнечанки Т. М. Темезовой, «жениха сопровождали два шафера: учитель Вергунов и чиновник таможенного ведомства Сапожников». Согласно мнению биографов писателя, основанных на его дневниковых записях и воспоминаниях, во время венчания Федор Михайлович был на грани срыва, опасаясь того, что невеста убежит с соперником, или тот «призовёт её к смерти» (позднее он воспроизведёт эту ситуацию в романе «Идиот», когда Настасья Филипповна бежит от князя Мышкина через весь зал к Рогожину, позднее убившему её). Эти параллели между биографией автора и биографией героев его произведений – весьма благодатная почва для взращивания сенсации.
Почему Достоевского так волновал этот учитель Кузнецкого приходского училища для мальчиков? Почему имя Николая Борисовича Вергунова, упомянутое современниками и занесённое в Брачный Обыск, вызывает такой громадный интерес почти всех, кто так или иначе прикасается к биографии классика? Какова роль Вергунова в сибирском периоде жизни Исаевой и Достоевского? Насколько компетентна будет попытка ответить на эти вопросы? Здесь Рязанов проявил должную сдержанность. Удивительно и похвально. Хотя были и менее корректные суждения. С подачи Любови Федоровны Достоевской, аттестовавшей в своей книге первую жену отца «белой негритянкой», из рода попавшего в плен наполеоновского мамелюка, пошла по свету легенда о «красавце учителе», которого Исаева «повсюду таскала за собой, как собачонку», о его безумном романе с Марией Дмитриевной, о её «африканских страстях» (книга «Достоевский в изображении его дочери Л. Достоевской. (Государственное издательство, М., 1922) сначала была издана в 1922 году в Берлине, а потом в том же году вышла в русском переводе в Москве. Судя по году издания, указанному в каталоге, переиздана не была!!!)). Характеристика Марии Дмитриевны удивляет откровенной неприязнью и вульгарностью: … «Но какую ужасную женщину судьба послала моему отцу! … скромная жизнь не по душе взбалмошной, ленивой и честолюбивой женщине… Эту мегеру он считал любящей и преданной женой…» (с. 48). Характеристика Н. Б. Вергунова в её книге не менее «лестна»: «… Накануне своей свадьбы Мария Дмитриевна провела ночь у своего возлюбленного, ничтожного домашнего учителя, красивого мужчины, которого она отыскала после приезда в Кузнецк и которого она втайне любила давно… но красивый молодой человек был столь незначителен, что Достоевскому никогда в голову не приходила мысль, что он может быть соперником…»(с.49). Любовь Федоровна похоже не предполагала, какие сохранились материалы в чужих руках, в архивах о сибирском периоде жизни писателя, когда писала свою книгу об отце. Уже те документальные факты, что Вергунов до знакомства с Исаевой дальше Кузнецка никуда не выезжал, и Достоевский приехал в Кузнецк за несколько дней до свадьбы, поселился в соседнем с невестой доме и ни один предсвадебный вопрос не решал без того, чтобы не обсудить его с Исаевой, свидетельствуют о том, что никаких интимных отношений ранее («втайне любила давно…») или накануне венчания между Марией Дмитриевной и Вергуновым быть не могло.
А вскоре Достоевские, вообще, окончательно уезжают в сторону Петербурга. Из архивных документов «слова не выкинешь»!
Послесловие к кузнецким дням Ф. М. Достоевского
Повествование о кузнецких перипетиях жизни писателя будет неполным, если не проследить за дальнейшей судьбой его спутницы, попутно разгоняя «туманности» и недомолвки.
Летом 1859 года Достоевские выехали из Семипалатинска, куда сначала перебрались из Кузнецка, разрешение жить в столицах они не получили, поэтому остановились в Твери (про Тверь у Рязанова – ни слова!). Но писатель настойчиво хлопочет о разрешении жить в Петербурге, которое было получено в декабре 1859 года. Вживание в литературную и родственную среду для супругов Достоевских оказалось непростым: родственники Федора Михайловича очень сдержанно приняли Марию Дмитриевну, и отголоски этих отношений звучат в их переписке. Однако, как хозяйка дома Мария Дмитриевна принимала литераторов, друзей писателя, и многие из них с тёплым участием, доброжелательством упоминали о ней (И. Тургенев, Н. Страхов и др.).
По совету докторов Мария Дмитриевна часть осени и зимы проводила вне Петербурга. Достоевский трогательно заботился о ней, следил за состоянием её здоровья, ходатайствовал об устройстве Паши Исаева в учебное заведение. Но здоровье жены катастрофически ухудшалось, чему способствовал петербургский климат. Перед отъездом за границу в мае 1863 года Достоевский увёз Марию Дмитриевну во Владимир, затем в Москву, и в Петербург она уже больше никогда не возвратилась. По Европе Федор Михайлович путешествовал не один, с Апполинарией Сусловой, молодой эмансипированной особой, которой был увлечён. Не удивительно, что и эта пикантная подробность была досконально разобрана (расчленена?) в программе «Поговорим о странностях любви». Образ молоденькой авантюристки Сусловой — вслед за которой якобы помчался охочий до плотский страстей и азартных игр Достоевский, бросив свою умирающую жену,– вполне уместен в масштабах телевизионного «полотна» программы Рязанова. Лишь стоило Аполлинарии написать ему «трогательное письмо» о том, что он её недостаточно любит, как Федор Михайлович тут же пренебрегает своим «грозным чувством». Вполне закономерно и то, что Достоевский тут же натыкается на молодого, глупого, но непомерно страстного соперника-итальянца. Бедный классик, ему с его тонкой натурой всю жизнь суждено играть роль рогоносца! Тем удивительнее кажется содержание теперь опубликованного письма из Италии брату Михаилу: «Разных приключений много, но ужасно скучно, несмотря на Аполлинарию Прокофьевну. Тут и счастье принимаешь тяжело, потому что отделился от всех, кого до сих пор любил и по ком много раз страдал… Искать счастье, бросив всё, даже то, чему мог быть полезным – эгоизм, и эта мысль отравляет теперь моё счастье» (Летопись жизни и творчества Ф. М. Достоевского. Т.1, С. –П., 1993, с.420-421). Уж не страдальческий ли образ Марии Дмитриевны преследует писателя? Похож ли Достоевский в этих письмах на того помешанного на азарте и обезумевшего от ревности человека, каким представляется он телезрителям?
Есть и другие подтверждения обратного. Последнюю зиму 1863-64 года Достоевские живут в Москве, Федор Михайлович «тешит жену разными вздориками, портмонейчиками, шкатулочками и т.п., и она по-видимому им очень довольна» (там же, с.437). 15 апреля 1864 года Мария Дмитриевна умирает, а Достоевский до конца своей жизни заботится о её сыне Паше Исаеве.

На этом кузнецкий период жизни Достоевского, пустивший корни далеко за пределы Сибири и вынесший на страницы романов множество характеров и судеб, заканчивается. В авторской программе Рязанова личная жизнь писателя прослеживается, так сказать, до «гробовой доски». Достоевский повторно вступает в брак, рождаются дети, он умирает стариком, сжимая в руках Библию, подаренную ему в Тобольске женой декабриста Фонвизина. Его второй жене Анне Григорьевне и дочери Любови, — которых в последнее время часто обвиняют в уничтожении подлинных документов и в необъективности по отношении к Марии Дмитриевне Исаевой – тоже «достаётся на орехи». Идут титры, и щедрый на самооправдание зритель довольно потирает руки: оказывается, и великий Достоевский был человеком грешным и падким до мирских соблазнов (А куда уж нам, простым смертным)! И, довольный, переключает на сериал…
А может, цель программы именно в этом?