О музыка любимая, крылатая моя, безудержно-глубинная, возвышенный маяк! Ты прелестью таинственна, затверженная всласть, иллюзия и истина, немыслимая власть. Ты трогательно-сильная (неведомый закон), сокрытая за символом – летящим языком. В тебе и молодечество захлещет через край, и чистое младенчество, что только разыграй… Зачем же разлинована великая страна? Не морем ли взволнована …
Я мерю мир небесной планкой и дар её не проглядел: плыву – как вдруг знакомый ангел над бурунами пролетел, на хрупких крылышках спустился на чудотворную волну. Всем сердцем я к нему сместился: к родному так душою льну! И говорили, и молчали. Какие славные слова! Глубины смысла не мельчали. Кружилась вихрем …
Как будто бы Медведь-гора – на раскалённом юге Крита. А как его душа раскрыта! Поётся небом, как хорал. Как будто бы Медведь-гора… Гора там будто воду пьёт, где изумрудно море блещет, и, как красавица, трепещет, и колыбельную поёт. Гора как будто воду пьёт. Гора вдыхает в брызгах бриз своею живописной …
Душа пленительно полна, пласты столь пристально листая. Паришь Парижем, Монпарнас, непостижимостью блистая. Волшебен времени волчок: куда его не уводило… Но как восторженно влечёт виденье Эйфелева дива! Шумит бульваром Сан-Мишель, бросая в сумрак облученье. Кроишь судьбу – так сам и шей искрящееся облаченье! Не опускайся ты в бега и не гонись …
Помоги мне душой, императорский мост, как корабль, переплыть утомлённую Сену, парапеты судьбы примеряя каймой, укрощающей страсть в звёздный вечер осенний! Разгляди земляка, и меня одари пониманием чувств, прислонившихся к Вере, и, величьем кивнув, не таясь, отвори – прямо к сердцу Любви – осторожные двери! Как хочу постоять я на палубе …
Напрасно волны сердятся на родственный прибой, набрасывая зеркальца на сердца перебой. Светило отражается, беря в лучей тиски. А думы отрешаются от призрака тоски. И чувства измельчание уносит в дали цель, которая в молчании меняется в лице.
Вхожу я в тень, как в гавань корабли, оставив мили в разогретом море. Вхожу я в тень, как в замки короли: когда я здесь, другой король не спорит. К чему дворец мне? Океан забот, скопленье слуг – жужжат подобно мухам. А на просторе буду сам собой, купаясь в соловьиных трелях …
Тебя ли забудет заблудший твой сын, земля упоительных предков? Я чувство родства намотал на усы с серебряной нитью нередкой. А вечный твой камень пока не кипел – подсолнечный лик исполина, когда по тебе прошагал я в кипе – паломник Иерусалима. В запутанных мыслях и в небе витал, сжимая истории лапу, …
«…ростовский князь Василёк, был схвачен на Сити и, отказавшись служить Батыю, погиб у Шеренского леса, повешенный татарами за ребро.» / Д. Балашов / Сгинул князь, как не было в помине. Сгинул, будто в омут головой… Безутешно плакала княгиня За окошком, забранным слюдой. Все глаза в надежде проглядела, Принимая страшное умом, …
Возьми меня на небо, о, Зевс, мой повелитель! Как жажду я укрыться от ужасов Земли! Царит здесь только холод, а разум — зла обитель, Возьми меня на небо, и душу в дар прими! === Сегодня я взываю к тебе, хозяин Моря. О, Посейдон великий, колени преклоню Я пред твоей стихией. …