Ломаются волны быками моста, судьбу о печаль разбивая. Любовь улетает к небесным постам, безмолвный мотив распевая. Воде нипочём накопление миль, где чувств полнота нарастает. Прости, дорогая, тебя утомил тревогой, что счастье растает. Придёт изобилье увиденных стран, на финише светит родная… Впадая душою не в море, а в транс, ты тихо …
Секунды капают, спадая с горы крутого бытия, но Вера в Истину святая превыше силы забытья. Слова души звенят, как звенья цепочки счастья золотой, на небесах самозабвенья Надежды солнцем залитой. Неразличимы дни и ночи в животрепещущем огне. Ценой извечных одиночеств оплачен добрый свет в окне. Он искоркою сердце тронет – и …
Когда сдувает ветрами сбоку, сплошные брызги в глаза летят, – прими как данность: угодно Богу, иное волны не воплотят. Когда навстречу рванулся ветер, диктуя вето на твой заплыв, – ты прегрешенье свершил на свете, не даст и море свою теплынь. А если ветер в затылок дует и поощряет на смелый …
Пусть небеса нависли серые и туч обилия не счесть, – душою выстрадавшей верую, не уроню прозрений честь. Закрыли намертво плотиною моей воде желанный путь, – почуял возвышенье дивное, непостижимое для пут. Грядущий свет – милей, чем выгода. Я от него не увильну… А если ты не видишь выхода – стань …
Как будто корифей не голубых кровей – взволнованностью алою немалых. Как будто бы не бес – сын моря и небес. И где на свете видится аналог? Как жаждет сочинить Вселенной ученик сердечную мелодию прозрений, восторженно лучась, на страстных крыльях мчась к таинственному диву озарений!
Обожающий греться я на сердец берегах… Грациозная Греция, как мечта, дорога, вдохновлённая бризами средиземных миров, озарённая ризами золочёных пиров, возвышеньями снежная, глубиной зелена. Упоительно нежная синевы целина… Утомлённо-античная, грандиозный коралл, ты плывёшь, поэтичная, как волшебный корабль. На руины истории, где и мир, и война, – расплескавшись восторгами, набегает волна. Принимая …
О музыка любимая, крылатая моя, безудержно-глубинная, возвышенный маяк! Ты прелестью таинственна, затверженная всласть, иллюзия и истина, немыслимая власть. Ты трогательно-сильная (неведомый закон), сокрытая за символом – летящим языком. В тебе и молодечество захлещет через край, и чистое младенчество, что только разыграй… Зачем же разлинована великая страна? Не морем ли взволнована …
Я мерю мир небесной планкой и дар её не проглядел: плыву – как вдруг знакомый ангел над бурунами пролетел, на хрупких крылышках спустился на чудотворную волну. Всем сердцем я к нему сместился: к родному так душою льну! И говорили, и молчали. Какие славные слова! Глубины смысла не мельчали. Кружилась вихрем …
Как будто бы Медведь-гора – на раскалённом юге Крита. А как его душа раскрыта! Поётся небом, как хорал. Как будто бы Медведь-гора… Гора там будто воду пьёт, где изумрудно море блещет, и, как красавица, трепещет, и колыбельную поёт. Гора как будто воду пьёт. Гора вдыхает в брызгах бриз своею живописной …
Душа пленительно полна, пласты столь пристально листая. Паришь Парижем, Монпарнас, непостижимостью блистая. Волшебен времени волчок: куда его не уводило… Но как восторженно влечёт виденье Эйфелева дива! Шумит бульваром Сан-Мишель, бросая в сумрак облученье. Кроишь судьбу – так сам и шей искрящееся облаченье! Не опускайся ты в бега и не гонись …