Метода

Ни почем аромату бразильянского кофия не забить въевшегося, кажется, в саму суть полицейского управления запаха вареных яиц и лука, — этого извечного фриштика младших чинов… Начальник губернской полиции Гаврила Потапыч Мотовилов-Заможайский, зевнув, отхлебнул из чашки… Фи! Не надо было греть турку в этой адской горелке!.. Нет, поддался на увещевания мусье Гранже из лавки скобяных и деликатных товаров… Как теперь прикажете пить эту огненную коричневую жижу, пахнущую кофием с керосином пополам? А главное, зерна-то какие дорогие извел… Ох-хо-хо… Куда теперь ее? Токмо в окошко… Благо, никому в такую рань не придет в голову шататься под окнами управы…
Ну вот, едва открыл фрамугу — первый посетитель: жирная зеленая муха… Что ж, какое-никакое, а развлечение.
Скрутил лежавший на конторке завтрашний нумер Губернского вестника, взвесил орудие в руке — подходяще! Крылатая зверюга хитрит: мечется по комнате, не присядет нигде. Ан нет, уселась. Но куда — на портрет самого государя императора! Не станешь же лупить самодержца, пусть и нарисованного…
— Кышь, проклятая! Кышь!
…Влетевший в комнату городовой, и без того возбужденный порцией бодрящего напитка, обильно оросившей его скудный волосяной покров, увидев своего начальника, просто ошалел. Да и было от чего — обычно степенный Гаврила Потапыч взирал на монарший портрет с животной, буквально, злобой, потрясал перед носом его Величия скрученной на манер дубины газетой, да еще и приговаривал: Кышь!
Ах, некстати… Гаврила Потапыч перевел взгляд на онемевшего от нервного потрясения подчиненного, отлично понимая всю двусмысленность своей позиции. Вседержитель, как же некстати… Слухи пойдут: мол, полицмейстер-то наш — вольтерьянец!!! Все припомнят, и в первую голову неожиданный перевод его из столицы в эту захудалую губернию — не иначе, скажут, как в ссылку… Ох-хо-хо… Что ж придумать-то?
— Вот, — быстро нашелся полицейский начальник, — уголовную методу применяю. Француз Видок выдумал: чтобы преступника понять, угадать, что он делать станет, нужно поставить себя на его место… Вот, пробую… По всему выходит, не грозит государю ничего пока. В сильном страхе бунтовщики…
Городовой кивнул, сглотнув судорожно, мол, понимаю.
— А ты чего это, братец, без докладу врываешься?
— Виноват, ваше высокородие!
— Ну, ступай, братец, ступай…