Большой и вкусный кусок торта величаво лежал на блюде и с нескрываемым презрением поглядывал вокруг. Подгоревшие, ржаные куски хлеба, черствые ломти питы и небрежно раскрошившиеся пирожки с капустой совсем не походили на то изысканное общество, где он жил до сих пор. Да и разве можно их, этих крестьян, назвать «обществом»?! Они же не имеют о нем никакого представления! Вот он — самый красивый, свежий и аппетитный кусок торта – другое дело. Он, между прочим, настоящий лорд! Да, да, не чета этим… Вся его жизнь протекает среди мягчайших кремов и прозрачных, ослепительных витрин. Его друзья – абрикосовый джем и нежный бисквит, а подружки – взбитые сливки и воздушные, легкомысленные бизе. Ох, эти шалуньи-бизе! Кусок торта чуть заметно улыбнулся, ему вспомнилась недавняя интрижка с одной легковесной и легкомысленной бизе. Легкая тень нашла на торт и на мгновенье завлекла воспоминаниями…
— Эй, гражданин! — наглая плесневелая пита посмотрела на кусок торта.
— Вы ко мне обращаетесь, ммм,.. госпожа? — кусок торта немного смешался, не зная, как назвать нахалку, потревожившую его покой.
— А к кому же еще, невежа?! — удивилась пита.
— Это я-то? — от возмущения у куска торта просто перехватило дыхание, — Да вы на себя посмотрите!!!
— Чаво–чаво? Хлеба добрые, да что же это делается–то, а? — завизжала пита, — Приезжий невежа оскорбляет коренную жительницу этого стола! Куды ж мы катимся?
После этих слов, которые и словами назвать уже было трудно, поскольку, возбужденная пита орала во всю глотку, поднялся всеобщий крик: «Свинья приезжая! Сама, вонючка, уже протухла вся, а все туда же! Долой новую власть! Не выдавливайте из меня капусту, граждане! Я – лорд!!! А я лордиха!!!!!! Понаехало тут всякого разного! Да я же королевской крови! Начхать, начхать, начхать!»
Ааааааааааппппппччччччххххххи!
Как гром среди ясного неба! Над балаганом, устроенным на столе, смачно и с удовольствием чихнул здоровый детина. Только что закончился очередной рабочий день, и работяга пришел хорошо поесть после славно проведенного трудового дня. Утеревшись необъятной тряпицей, видимо исполняющей роль носового платка, мужик потянулся к привычной, славной ржаной буханке и увидел торт.
— Эй, жана!
— Да чего же ты так орешь то, касатик. Тута я, тута.
— Это что? — спросил работяга, кивая на торт.
— Торт. Специально у Маньки, что в кондитерской работает, для тебя выпросила. Дай, говорю, отнесу своему работяге, пусть побалуется!
— Ай, спасибо! Да красоту такую и есть то жалко, да и ручищи у меня не из чистых! Пойду хоть ополосну, а то боязно…
Кусок торта все так же продолжал лежать на тарелке, но его кремовая душа ушла в пятки: «Неужели я закончу свою жизнь так позорно?! Умру во рту у простого, крестьянского мужика! Но разве к этому я стремился, разве этого заслуживает мое благородное происхождение, мой интеллект?!» — распереживался он. От расстройства тонкая консистенция торта нарушилась, и он потек по тарелке, оставляя за собой жирный, сладкий след, полный страдания и боли. Тем временем, вернулся к своему столу мужик.
— Ай, ай, ай, жана! Покуда я мыл руки торт растаял как снеговик под солнышком! И как же теперь мне его поесть?
— Ой! И, правда! Слушай, а может быть, он какой тухлый?! Может, Манька–то мне порченый подсунула?!
— Ах, шельма! А ведь и вправду!
— Не трогай его лучше! Да и я его в руки больше не возьму! Пусть так и стоит здесь, авось к утру совсем растает, да я тогда его нашему поросю снесу.
«Что?! Неужели это правда?! Поросенку?! — кусок торта находился на грани дрожжевого обморока, — Уж лучше пусть меня целиком проглотит этот человек! Я же такой хороший, такой вкусный и свежий! Я же отличный торт, гордость пекаря! Меня никак нельзя отдавать поросенку, он же даже не мыслящее существо, так – СКОТ! А я, я же лорд, лорд!!!»
*******
Три с лишним дня простоял кусок нежного кремового абрикосового торта на столе. От страданий и унижения он совсем растекся и испортился: так, что даже поросенок Борька не решился его съесть. Чумазенькое, розовое рыльце долго принюхивалось к тому тухлому месиву, которое еще три дня назад было прекрасным тортом, потом смачно чихнуло и презрительно фыркнув, отвернулось.