Ирония любви, или С легким даром!

Я – яблоко. Но не то, которое катится по блюдечку с голубой каемочкой, показывая диковинные города и заморские страны. Я – обычное яблоко, растущее на дереве. Червячок сомнения, поселившийся во мне с того самого момента, как я созрело и стало наливным плодом, намекает, что скоро меня съедят. Он говорит, что в меня будут вгрызаться зубами, чавкая моей сочностью, словно капустой. Я не знаю, кто такая капуста, но червячок настаивает – съедят, как капусту. А еще он говорит, что в лучшем случае от меня останется попка, в худшем – огрызок. Правда, иногда, по его словам, яблоки едят вместе с косточками. Огрызком быть не хочется, терять косточки тоже… Может быть, лучше стать попкой? Неполноценно. Как же сохранить свою целостность?
Последнее время эти вопросы меня очень беспокоят. Червяк не дает спать, а когда видит, что я перестаю реагировать на его болтовню, поет песни. Например, «по долинам и по взгорьям шла дивизия вперед…», или «мы мирные люди, но наш бронепоезд…» Кто такие мирные люди, дивизия и бронепоезд не знаю, и поэтому всякий раз, когда червячок поет, пробуждаюсь и думаю об этом. Наверное, я что-нибудь надумало бы, если бы возле яблони не появился старик. Первое, что поразило меня — его изможденное лицо, второе — усталые глаза. Таких я не видело даже у садовника. Старик расположился под деревом и задумался, а червячок сомнения тут же завопил из меня:
— Вот тот, который изгрызет тебя до неузнаваемости!
Старик поднял голову и, увидев меня на дереве, усмехнулся:
— Вкусное яблоко, но не по моим зубам.
А потом, хитро прищурив глаза, поинтересовался:
— Давно ли в тебе завелся червячок сомнения?
Как созрело, говорю, сразу и завелся. Но как же он надоел мне своими постоянными воплями, чертов параноик! Ни днем, ни ночью покоя нет — талдычит о страшной участи яблок.
— Наверное, ему тесно в тебе, вот он и мечется, родимый, — вздохнул старик.
— Какой я тебе родимый! – завопил червячок сомнения, — Да знаешь ли ты, что мы червяки только и спасаем глупые наливные яблоки от пожирания их людьми! В соседних садах таких как оно пестицидят по полной катушке, а потом нечервивыми продают особенно зубастым. Последние до того дошли, что съедают бедняжек целиком, даже хвостика не остается.
— А сам-то, родимый, чем питаешься? – поинтересовался старик.
— Так я что? Я – ничего. Довольствуюсь малым, — пробормотал червячок сомнения, сворачиваясь бубликом.
— Довольствуешься малым, а дырки проделал, — засмеялся старик.
Я заглянуло внутрь себя и обомлело – дырки небольшие, но есть.
— Ах ты, мутант змеиный! Так ты внедрился в меня, чтобы изнутри подорвать мою целостность! – закричало я в бешенстве, чувствуя, как закипает моя кислотность.
— А ты не злись, — молвил старик, — Судьба твоя такая – либо быть изъеденным червячками сомнения, либо людьми. Вот если бы ты росло в другом саду, ты бы так не волновалось. Накачали бы тебя от самой попки удобрениями, и не было бы червячков. Правда, люди тебя все равно бы съели.
— Что же делать? – в отчаянии прошептало я.
— Есть несколько вариантов. Один из них – накапливать свою кислотность, а когда тебя съест какой-нибудь любитель яблок, испортить ему напоследок желудок. Другой вариант – быть сладким и надеяться, что съест тебя добрый человек. Такому и не жаль принести себя в жертву. Так ведь?
— А без жертв можно обойтись? – поинтересовалось я.
— Можно. Стань неприглядным и морщинистым и тогда тебя никто не захочет есть.
— А как это сделать?
— Ну, тут и я могу помочь. Мы завсегда готовы поработать сверхурочно, до полного яблочного изнеможения. Могу в помощь пару друзей позвать, — засуетился червячок сомнения.
— Странно, выходит, особенного выбора у меня нет… — пробормотало я.
— Отчего же! Хочешь быть несъеденным яблоком, будь им, — улыбнулся старик.
— Но я не хочу быть морщинистым и неприглядным!
— Тогда выбери себе достойного едока и позволь ему насладиться твоим вкусом.
— Но я не склонно к садо-мазо отношениям.
— Значит, проси матушку-природу, чтобы она ниспослала тебе любовь великую к тому, кто жаждет, чтобы это неземное чувство утолило его желания. Может быть, в этом случае ты не испытаешь боли, когда в тебя будут вгрызаться зубами, чавкая твоей сочностью, словно капустой…
Последние слова старика меня поразили. Я глянуло на него и обомлело – он перестал быть похожим на человека, превратившись в огромного червяка сомнения. От страха я и мой червячок потеряли дар речи, и были способны только молча взирать на то, как он обвивается вокруг яблони, заползая вверх по стволу.
«Если он сейчас споет про бронепоезд, не выдержу — тресну», — подумало я и изо всех сил стало молить матушку-природу о том, чтобы она ниспослала мне любовь великую к тому, кто в ней нуждается. Через несколько минут послышались шаги. Это была красивая обнаженная девушка. Старик-червяк рассмеялся и, сорвав меня с дерева, бросил ей под ноги. Девушка остановилась в недоумении, а затем, улыбнувшись, взяла меня и медленно принялась откусывать кусочек за кусочком. А я все молило о неземной любви, пело песни о бронепоезде и дивизии, сочилось сладостью и кислотой и хрустело, словно капуста… Боли не было. Наверное, матушка-природа услышала мои молитвы.