Распространённое заблуждение, что учиться нужно у того, кто в чём-либо преуспел. Величайшие учителя человечества — люди настолько высокодуховные, что их духовность возведена в ранг недосягаемой. Да я и не спорю…
Но с некоторых пор убеждаюсь: учителем может быть кто угодно, даже самый распоследний неудачник. Более того, есть, чему поучиться не только у людей, но и у животных. А однажды понял: в учителя годятся даже предметы неодушевлённые.
Летом стараюсь выделить неделю — другую попутешествовать. Всё равно, куда… Если не ставишь целью изумить знакомых списком модных курортов, на которых побывал, то место для отдыха подойдёт любое. Главное — разорвать круговерть повседневности и сменить ритм…
Возможно, дорога привела меня на невысокий холм у неизвестного мне села как раз затем, чтобы преподнести один из уроков.
Меньше всего, правда, я тогода думал об уроках. Насущней было решить с ночлегом, да и вопрос ужина стоял не на последнем месте.
С холма была видна часть пыльной сельской улочки. Почему-то я обратил внимание на первые два дома, стоящие друг напротив друга через дорогу. Не знаю, почему они привлекли моё внимание, — просто я стоял и смотрел.
Их разделяла всего лишь неширокая дорога, но, казалось, они были разделены вечностью. Один дом привлекал ухоженностью и напрашивался, чтобы его назвали теремком. Стены красного кирпича под зелёной черепичной крышей; белые оконные рамы и дверь; мощённые серой плиткой чистые дорожки в обрамлении ярко — красных цветов; кирпичная арка ворот; гостеприимная лавочка у зелёного недавно покрашенного забора; на акации у дома — качели… «Золоой» петушок на коньке крыши бдительно охраняет покой «теремка».
Второй дом безнадёжно утонул в лебеде и крапиве. Штукатурка на когда-то побеленных стенах растрескалась, а одна стена покосилась во двор, готовая упасть. Черепичная крыша в середине просела, а по краям уныло свисала как поля старой шляпы. Чёрные проёмы слепых окон перечёркнуты серыми досками. Я заметил, как в окна влетают и вылетают стрижи… Забор покосился под неудержимым напором бурьяна…
Достаток и запустение смотрели друг на друга через дорогу.
— Красиво? — Я вздрогнул и обернулся. Рядом стоял мужчина: седые волосы и глубокие морщины на загорелом лице… Но назвать его старым язык не повернулся бы, потому что распахнутая рубашка открывала несвойственную старости мускулатуру.
Наверное абориген, подумал я, а вслух дипломатично согласился:
— Красиво.
Он помолчал и добавил:
— Часто сюда прихожу…
— Наверное, есть причина, — предположил я осторожно.
— Дома, — ответил он и кивнул вниз и замолчал, словно всё объяснил.
Я ещё раз посмотрел на дома, на которые обратил внимание до встречи с «аборигеном», и спросил:
— И что?
— Разные? — вопросил «абориген».
Я пожал плечами, мол, и так видно…
-Это только на первый взгляд они разные, — пояснил он. — На самом деле в них есть одно сходство. — И снова замолчал.
— Какое? — спросил я терпеливо, хотя в душе начинал раздражаться: чего загадками напрягает!
— Если в том доме, — он ткнул пальцем в теремок, — не будет хозяина, он станет таким же! — «Абориген» указал на дом покосившийся. — вот я и прихожу сюда, чтобы напомнить себе, что в своём доме нужно быть хозяином…
И он похлопал себя кулаком по тому месту, где у «мужиков в годах» по правилам «приличия» должно находиться пузо, а у него чётко выделялись «кубики» пресса.
— Понял? — спросил он с нажимом.
Я кивнул, и он, видимо, решив, что от общения с ним взять мне больше нечего, направился прочь.
