Ты множишь печаль. Это — печать Сороколетней твари. Тебе бы что-то начать. Любого ремесла бы, кроме палача. Или просто чаю?… Я с утра не сижу. Туда-сюда хожу. Двигаю вещи, в рыло. Дрожу От возможности потерять то, Чем дорожу. Боюсь, Но никому не скажу! Каково без цели? Без веры? А? И …
Моя жизнь — твоя! И еще раз — твоя! И еще половинка! Там, где у Океана края, В этой стране — глубинка. — Это — особая часть Земли. Зализанная штормами Лапа собачья Хватает снежные феврали И волочет над волнами Авачи. Тебя! С Востока, откуда скользят лучи, Как дань татарскую, что …
Ты множишь печаль. Это — печать Сороколетней твари. Тебе бы что-то начать. Любого ремесла бы, кроме палача. Или просто чаю?… Я с утра не сижу. Туда-сюда хожу. Двигаю вещи, в рыло. Дрожу От возможности потерять то, Чем дорожу. Боюсь, Но никому не скажу! Каково без цели? Без веры? А? И …
Как прилипли не вулкане Эти странные дома? Половина жизни — лето, Что осталось — то зима. У чавычи вкус арбуза И клубника в лебеде. Только Тихий стал не тихий: Осердчал и поседел. Где-то шарятся медведи, Краба долбит контрабас. У старателей соседи Все крадут в который раз. Всех трясет в четыре …
Ах, восемнадцать! Сон без упрека. День не ущербен. Слюнка на щечке. Ангел в затылок дышит до срока. Срок не отмерен. Что еще?… Сладкое время…Души. И тревоги. Выдох всего лишь от грусти до смеха. ноги стучат и кричат о дороге И верховые столбы не помеха. Вот по косой и отрезана челка. …
Моя жизнь — твоя! И еще раз — твоя! И еще половинка! Там, где у Океана края, В этой стране — глубинка. — Это — особая часть Земли. Зализанная штормами Лапа собачья Хватает снежные феврали И волочет над волнами Авачи. Тебя! С Востока, откуда скользят лучи, Как дань татарскую, что …
Мне полночь плачется в плечо. А я как будто не при чем, А я как будто ни при ком. Скриплю заржавленным курком. Ищу местечка в пустоте, Чтобы упасть неслышно ниц В пустое скопище страниц. И пылью праведной укрыть все то, о чем хотел забыть, Все то, о чем забыть не …