С крайней важностью сложно То что нежно, но ложно Задержать мои полеты. Как лед ты, ты таешь. Ты тоже летаешь. Но выше. По крыше, разбившись дождем Вернешься. Клянись! Ты клянешься? С крайней сложностью можно Верить в сны — ненадежно врать облакам, дуракам, come, cum Твоим рукам нужны струны, как руны …
У Сашки на дверце холодильника — фотография. Магнитом к белой эмали дверцы придавлена. Там она толстая совсем, в смысле Сашка, в смысле не в холодильнике, в смысле на фотографии. Из манящего бикини так все и вываливается. Много хорошего — уже не хорошо. Даже в случае с ее хорошим. Когда успела …
В ее глазах отразилось небо. Там оно становится чище, теплее. Не глаза, а остекленевшие капельки медного купороса, вставлены, как бусинки в безжизненные отверстия морковного цвета кукольного личика с любовью изготовленного умелым мастером. У кукольника дурной вкус. Лица выходят широколобые, толстоносые, блюдечки ушей свисают будто лишние. А он, знай себе крепит …
Ты родился, как ночами писаный роман, – завернутый в нежность ожидания, с боязнью остаться недоношенным. Твоя мать обрела смерть в траве цвета ее глаз. В этой же траве ты появился на свет, и потому твои волосы пахнут землей, в которой она растет. Это твоя земля от реки до горных верхушек, …
Швейцария, 1905-ый год. Вроде бы лето, но ознобом колотит, как работника гидравлического пресса. Утро ловит улыбки пригородных жителей кантона Во с присущим всему швейцарскому постоянством. Пора разыграть партитуру кожаных ниток ладони. И это в воздухе. Этим даже воняет. Лишь только желтые стрелы подернули листья белых яворов солнечным цинком, и ветер …