Синева остается на пальцах промозглым туманом, Как больная сирена, внизу надрывается ночь И, завесив сознания дверь обветшалым обманом, Заставляет поверить, что кто-нибудь в силах помочь. Под истлевшим покровом души мягкотелого Эго Жадной лавой бурлят потемневшие сущности Ид. Мне б совсем ничего – только крохотный шаг для разбега, Да мешают оковы …
Синева остается на пальцах промозглым туманом, Как больная сирена, внизу надрывается ночь И, завесив сознания дверь обветшалым обманом, Заставляет поверить, что кто-нибудь в силах помочь. Под истлевшим покровом души мягкотелого Эго Жадной лавой бурлят потемневшие сущности Ид. Мне б совсем ничего – только крохотный шаг для разбега, Да мешают оковы …
Синева остается на пальцах промозглым туманом, Как больная сирена, внизу надрывается ночь И, завесив сознания дверь обветшалым обманом, Заставляет поверить, что кто-нибудь в силах помочь. Под истлевшим покровом души мягкотелого Эго Жадной лавой бурлят потемневшие сущности Ид. Мне б совсем ничего – только крохотный шаг для разбега, Да мешают оковы …