Автор: Андрей Бореев

Какими ж жалкими бывают сны, Когда, забытый городом и миром, Я в ночь смеюсь обиженным сатиром, Встречая взор застенчивой луны. О, как тогда мне страшен этот смех, Во снах моих рычанию подобный! И эта боль – мой опыт первородный – Земле прощает первородный грех.

Нынче осень… И пальцы дрожью отвечают телу березы в старом парке, у карусели. А когда-то они умели осушать внезапные слезы, в ночь скользящие по белокожью.

Даже случайное прикосновенье… Все – раздраженье – с криком, с злобой. Вечной вселенной перерожденья жаждет утроба. Гляди в оба. Запоминай, не стыдясь припадков. Мифы – телесны, ты знаешь это. Новое слово речёт из матки белому свету имя поэта… Даже привычный хаос в квартире… все – удивленье – с радостью нови. …

Осень прошла… Заткнулся, заткнулся, заткнулся. Грубое слово мне нынче роднее изысков. Тайного [i]что-то[/i] опять ни черта не коснулся. Думал: [i]поток бытия… окунусь…[/i] Но какие-то брызги вместо страданий, вместо любви, вместо смеха. Осень прошла… — банально, банально, банально. Нечего вы-петь… И только застывшее эхо старой истерики мечется меж виртуальной жизнью моей …

На неупомянутых словах, на переиначенных сюжетах рос несостоявшийся монах будущим отъявленным поэтом. Пел Любовь, высматривал Восток и грустил в заплаканное Небо. Был один, роптал один, но не был инок одинок.

Сиюминутный жест – отчётливо и резко. Без дальних слов, без лишних слов, без слов… На штукатурке сна законченная фреска ещё влажна от красочных паров. Ещё нежна заслуженная дрёма, ещё слышна цикадовая речь, но тайнопись поёжившихся плеч я разгадал… И вновь от дома к дому перебежал.

[i]»Дочку мою я сейчас разбужу, В серые глазки ее погляжу».[/i] [b]А.А. Ахматова «Сероглазый король»[/b] * * * Спали губы твои, спали руки твои и ресницы твои спали, спали. Их во сне незнакомые короли целовали. Их во сне горячили звезд лучи, орошали дожди прохладой. Оттого твои губы блестят в ночи колдовскою …