Нарисуй мне свой фиалковый глаз. Я раскрашу в чёрное, стану мыслить: [i]«Чья-то смерть рождается где-то в нас, Где-то в нас… и кажется чьей-то жизнью».[/i] Ты, конечно, спросишь, зачем темно. Ты совсем не любишь, когда не видно. Мне не станет грустно, но лишь смешно И, пожалуй, больно, но не обидно. Я …
Откуда талый снег, что липнет к глазу так сразу, так внезапно, так легко? Стою в тени зимы и, как проказу, ощупываю новое рукой брезгливо… — хорошо, что мне не надо… — безжалостно… — в болезнях понимать… Я вышел в март – я выскочил из сада своих снегов – опять! Опять!! …
[i]д у м а ю[/i] (точка) [i]г р у щ у[/i] (тире) [i]п о м н ю л ю б л ю[/i] (зачёркнуто)… Не телеграмма – эскиз Доре к библии сердца. Свёрнуты тысячи лет – по бумажке, с краю, тысячи разных судеб… И до сих пор я гадаю, гадаю – …
Изголодавшись по голому лету, по бесстыжему слов осязанию, рыскаю волком по интернету, волком с голубыми глазами. Я – тот, кто из хищнических побуждений, обнюхивая тушки непорносайтов, одуревает от наваждения лжепоэтических инсайтов. Вижу рифмованный сон интроверта, тайную страсть Фетофила чую. Что лабиринты твои, Умберто, по сравнению с путаной чушью Neo-поэтов – …
Век счастья не накуковать, Как ни проси судьбу-кукушку. И обещаниям на ушко Тысячелетия шептать Слова любви – не верь! Не верь! Придет рассвет, а с ним молчанье, И вековое кукованье, И в дождь распахнутая дверь…
Мириады и вереницы… В кровь желания – звезд комары Маргарита! Твои ресницы – как врата в родные миры. Маргарита, твое дыханье – в паруса моего Арго. В мировом океане тайны я найду наш остров, Марго! Вереницы и мириады… Изумрудный струится свет ожерельем звездного взгляда через все эпохи-эстрады – камелоты, римы, …
Перед домом, окрашенным палой листвой, прозревая сплетение лет между брёвен, заколоченной старости детской рукой я касался. И сруб был на ощупь неровен даже в срезе… и холоден… Стыла рука, белым мхом покрываясь, срастаясь с печалью одиночки – осинового старика, невзначай растревоженного изначальем.
Осторожный взгляд из поднебесья – и острожный исподлобья взгляд. Ты и я… И в этом перекрестье рукописи грешного горят, рукописи тайного романа с подлинным автографом судьбы… И плывут небесные клубы. И шипит нетлеющая рана.
Никто не ожидал ни ветра, ни снегов. Никто не ожидал ни холода, ни вьюги. Ещё хранит в ночи заброшенный альков тепло несостоявшейся подруги. Дни, мартом подышав, вернулись к февралю. Никто не ожидал такого реверанса. И сладкое на вкус недавнее «люблю» осталось на губах незрелым померанцем.
Я к руке не прикоснусь твоей. И глаза не поцелую взглядом. И уйду последним снегопадом Из твоих распахнутых дверей. Ты заплачешь – я не оглянусь. Ждет весна другого имярека. Но зимой я первым мягким снегом Снова в твои двери постучусь.