Часть I — Хаюшки, чел! — Здорово, сударь. Что-то ты сегодня радостный какой-то слишком. — А потому что только сегодня и только у нас! Только для реальных челов! Она-а-а… вышла! Это свершилось!.. — Где видел?! — Вон там, за углом. Пятнадцать косарей – грабёж! — Денег нет, денег нет совсем… …
Часть I — Хаюшки, чел! — Здорово, сударь. Что-то ты сегодня радостный какой-то слишком. — А потому что только сегодня и только у нас! Только для реальных челов! Она-а-а… вышла! Это свершилось!.. — Где видел?! — Вон там, за углом. Пятнадцать косарей – грабёж! — Денег нет, денег нет совсем… …
Часть I — Хаюшки, чел! — Здорово, сударь. Что-то ты сегодня радостный какой-то слишком. — А потому что только сегодня и только у нас! Только для реальных челов! Она-а-а… вышла! Это свершилось!.. — Где видел?! — Вон там, за углом. Пятнадцать косарей – грабёж! — Денег нет, денег нет совсем… …
Сегодня утро. Нет — утро сегодня. Или: какая разница? Банальное приветствие на кухне дожидается явления меня. Взять рюкзак. Зеркало в прихожей. Ненавижу зеркала. Сколько лет прошло с тех пор, как впервые прочёл, что где-то есть Зазеркалье? Много. А всё равно верится, что стоит в один день протянуть руку – и …
В старом утреннем парке ветер сонно бродит от скамейки к скамейке, лениво копошась в ворохах листьев, изредка подбрасывая вверх то один, то другой, и тогда в кислом осеннем солнце блёкло кружится тот, затухая последними красками. В старом утреннем парке иней смирно разлёгся на лавках и пушится матовой щетинистой небритостью, а …
Я. Стою в кажущейся вьюге, едва укрывшись. На краю сознания. На краю самого себя. Никого, ничего – тишина. Жёстко, липко, льдисто – мерзко. По горлу и в лёгких. Огоньком свет меж пальцев пляшет. Пламя. Живое, колючее – горькое. Болючее. И в ладони его ласкаю. Расползается чёрное пятно – воняет. Собой. …
Я. Стою в кажущейся вьюге, едва укрывшись. На краю сознания. На краю самого себя. Никого, ничего – тишина. Жёстко, липко, льдисто – мерзко. По горлу и в лёгких. Огоньком свет меж пальцев пляшет. Пламя. Живое, колючее – горькое. Болючее. И в ладони его ласкаю. Расползается чёрное пятно – воняет. Собой. …
Я. Стою в кажущейся вьюге, едва укрывшись. На краю сознания. На краю самого себя. Никого, ничего – тишина. Жёстко, липко, льдисто – мерзко. По горлу и в лёгких. Огоньком свет меж пальцев пляшет. Пламя. Живое, колючее – горькое. Болючее. И в ладони его ласкаю. Расползается чёрное пятно – воняет. Собой. …
Как лист увядший падает на душу, Касаясь ран нерозданных долгов-обид, Лаская, унимая, утишая, Так для меня звучит тобою сказанное «Мы» Как солнце, обратясь в дверях заката, Прощается ладонью по усталому лицу, Так падают, струятся, обнимают Твоих волос неяркие лучи Как воздуха скользящее движенье, Так поцелуй ложится твой на кожу мне, …
Тик-так, тики-так, тик-так, тики-так… Бежит серебро стрелки по чёрному небу циферблата. Тик-так, тики-так… Подёргивается время в такт часам. В глазах сухо и липко, и больно, если закрыть их. Лучше не закрывать – смотреть, лежа полу на боку, полу на спине. Тик-так, тики-так… Отражает луну полированная сталь часового браслета на книжной …