Любовь… Пусть ты – великий Пан –
Она тебя берет в капкан.
Сирингу – нимфу полюбил –
Прекрасной очарован был.
Но нимфа та была горда –
Всех отвергала…
— Никогда
Ничьей не стану я женой,
Как Артемида… Ею, мной
Одна и та ж владеет страсть:
Охота лишь над нами власть
Имеет – лишь она мила…
Сиринга день и ночь могла
Носиться с луком по лесам,
Лесным дивиться чудесам,
Как Артемида – повторим…
И той и этой был любим
Мир леса, полный странных тайн.
И обе, пребывая там,
Ни в ком не ведыли нужды,
Свободны были и горды,
Прекрасны в вольности своей –
И не хотелось им мужей…
Заметим: нимфу иногда
Считали Артемидой… Да,
Похожи – образом души
И обе дивно хороши.
Лишь Артемиды лук златой,
У нимфы же – из рога…
— Стой!
Вскричал, увидев нимфу, Пан, —
Но страх ее объял… В туман
Она уносится стремглав…
За нею Пан – и был неправ….
Несется нимфа… Тут река…
Вот Пан… Гляди, его рука –
Миг – и протянется за ней…
— О, бог реки, молю, скорей
От мерзкого, что здесь возник,
Спаси!… И бог реки в тростник
Сирингу мигом превратил…
А пан совсем уж близко был,
Хотел прекрасную обнять…
В руках – тростинки… Не понять,
Куда пропала нимфа вдруг…
Пан, хоть и бог, умишком туг…
Прошел вдоль берега реки…
Гдн нимфа? Только тростники
В воде у берега стоят,
Тихонько горестно шумят…
И тут его взяла тоска…
И будто бы издалека
Услышал: «Милый Пан, прощай,
О бедной нимфе не мечтай!»
А дальше – слов не разобрать…
Он понял, что теперь страдать
Ему навеки без нее…
И горе горькое свое
Он не пытается смирить:
— Мне с ним теперь отныне жить…
Сиринга, дурочка моя!
За что ты так со мною? Я
Ведь так тебя любил, люблю…
Любовь печальную мою
Я песней выражу сполна,
В той песне будешь ты одна
Со мною вечно пребывать…
И, продолжая тосковать,
Он срезал дюжину тростин
Длины неравной…
— Ну, прости!
Скрепленный воском инструмент —
(Под тихий аккомпанемент
Шумевших грусто тростников) –
Поднес к губам… Не надо слов –
Сама мелодия скорбит…
Играет Пан… Тростник шумит,
А ту чудесную свирель
Сирингою зовут досель…
В уединении лесов
Пан грусть-печаль свою без слов
Не раз выплакивал на ней
По горестной любви своей.
И вновь трагично одинок
Печальный бог… Несчастный бог…
Великолепный Аполлон
Едва ль счастливей Пана. Он
Подобно Пану в красоту
Влюблен прекрасной нимфы. Ту
Любовь не трогает ничья…
Как будто горного ручья
Вода студеная, не кровь
У Дафны в жилах… На любовь
Не пожелала отвечать…
Безбрачья странная печать
На этой нимфе, как на той…
На звонкой лире золотой
Бог света пел ей о любви –
Несется прочь, а позови –
Не отвечает… Глядя вслед,
Бог восхищался… Нежный свет
От золотых ее волос,
Его души касаясь, рос
Любовью светлой… Каждый миг
Она взрастала в нем… Поник
Светлейший гордой головой…
Он чувствует, что без такой
Не сможет он счастливым жить –
Несется вслед, чтоб рядом быть,
Упрашивая:
— Стой, молю!
Не бойся… Я ж тебя люблю!
Она – ее шаги легки –
Несется к берегу реки,
Где бог – ее отец Ладон…
Зовет отца… Услышав, он,
Не успевая встать со дна,
На помош Дафне, лишь она
Коснулась пальцами ноги
Песка речного:
— Помоги!
Спаси! – в отчаянье крича –
Вдруг пальцы ног ее тотчас
Корнями проросли в песок –
И догонявший нимфу бог,
Готовый прикоснуться к ней,
Коснулся, но не рук – ветвей,
Ветвей – взамен нежнейших рук,
Головка стала кроной вдруг –
И лавр стоит на берегу…
— Эх, Дафна… Под корой могу
Услышать сердца нимфы стук,
А в нем безудержный испуг…
От лавра тонких веток бог,
Взяв осторожно, сплел венок…
— О, нимфа ясная, — сказал, —
Я женихом твоим не стал,
Не стала ты, невестой мне…
Но древом Аполлона не
Откажись заветным быть,
Моей короною служить…
От Аполлона повелось,
Неукоснительно блюлось:
Тех, высшие заслуги в ком,
Лавровым увенчать венком:
Героев, скульпторов, борцов,
Поэтов, храмов и дворцов
Создателей – и прочих, тех,
Кто в чем-то был превыше всех.
Жаль Дафну… Не желала стать
Невестой… Древом пребывать
У коего печальный бог
Играл на лире… А у ног –
Другие нимфы… Если он,
Уже не слишком и влюблен,
Иную возжелает, та
Едва ль откажет… Суета…
Зачем-то в мире вновь и вновь
Про безответную любовь,
Трагическую узнаем,
О ней тоскуем и поем…
