Виталий, умер Фабий Главк…
Виталий, не вдаюсь в детали,
все просто до смерти устали.
Тут не поможет «гербалайф».
А рядом, чуть правей стола,
презрителен зрачок ствола,
медлительны, как сон, ликёры.
Смакует серверы контора,
тьфу! офис. Вдруг ба-бах! и ах!
Летят менты на всех моторах!
Размызган на пять метров Главк!
О том и речь: memento mori.
И вот чудесным майским днём
весь дом облеплен вороньём
и в вуалетках мельхиором.
Тонированы стёкол шторы.
Стрекочут «кодаков» затворы.
Кортеж «Пежо», «тойот» и «волг»
протяжно за город плывёт.
О том и речь: memento mori.
А дом облеплен вороньём.
А по божницам срам и порно.
Суть вывод: всякий небандит —
по сути, по определенью —
в необандицком биоцене
неприспособлен, малоценен,
короче, не способен жить.
Увы, не тот имеет вид,
но тот прикид, не те затеи,
не так как надо смотрит телик,
не так ушами шевелит.
Не понимает кой-чего,
жить невозможно без чего,
как, скажем так, без портупеи,
без общака, без ортопеда,
без шлюхи в стрёкоте колгот.
Суть вывод: не считайте тело
своё не стоящим прицела,
ибо, пардон, любой гондон
любым в фисташках майским днём
так, между прочим, тили-бом,
щелчком курка прервёт бестселлер
качелей, девушек, щеглов,
и в правом ухе пробок серных,
что Вам мешали петь «Алло!»,
шурша усами, в воскресенье.
Облом бахвалится стволом
и сверхсекретною фасеткой
на прямоляре на втором.
А дом облеплен вороньём
в пластронах, флюрексах, барсетках.
С летящей по небу альсекко
Региной из «Заготзерно».
Залысин радужным враньём
и во вранье вранья сплошного
смердим и тонем, или пьём.
Клоака пенится винтом
там, где когда-то было море.
Все так раскованны! I´m sorry!
Опохмеляются рассолом.
Пруд за подтяжками в Гонконг.
Шутя подбадривают дога:
«Фас! Вырви яйца у него!»
Суть вывод: нет иголке стога.
Суть: подытожат без итога.
Суть: ни одной души кругом.
Нет Бродского. Исчез Довлатов.
Марины нет и Анны нет.
Рубцова в северных пенатах
давным-давно погашен свет.
Твардовского темным-темно
надежды в два крыла окно.
И что же делать? Все устали
мотать фатальные педали.
Рассвет забыл, когда хрусталик
дрожал над коловертью верб.
И мало защищает дверь
под трёхмиллиметровой сталью.
Такие-то дела, Виталий.
…Пришли всё ж, ежли можешь, талер.
Чтоб выпить чачи вечерком.
Чтобы забыться вечным сном
после вчерашних сатурналий.