Листаю книгу, а за ней
Лишь белые листы…
Они белы, они чисты
От белой немоты.
Их белизна сродни
Снегам
Холодным и пустым…
Их белизна сродни глазам,
А остальное – дым…
И лишь над ними
Дымка строк, неясных
И простых…
Не трогай их, они придут,
Когда подступит стих.
* * *
Напишут в рыцарских романах,
Таких высоких и простых,
Как на земле любимым дамам
Мы посвящали светлый стих.
Как в этом таинстве подлунном
Мы находили верный слог,
Чтоб на забытых древних рунах
Любовь найти пришедший смог…
* * *
Уходит все, и только наши чувства
Переживут, проросшие в стихи,
И, как патроны, таинства строки
Шагнут со мной на тот последний
бруствер,
Свершая в неизвестное шаги…
В тот мир другой, к далекому потомку,
В свет новых дел, весенних светлых рос,
Где на его далеких перекрестках
И наше время эхом отдалось…
Какими мы предстанем перед ними?
Быть может, не похожими на них –
Не познанными,
дерзкими,
живыми,
Забравшими на бруствер этот стих.
Стих той эпохи, где бурлило время,
Пытаясь повернуть земную ось,
И новое, невиданное племя,
Входило в жизнь, вставая во весь рост…
Переживут стихи, патроны-строки
За мир весенних лучезарных рос.
Для воинов пришедших в жизнь — уроки
О времени, где жить нам довелось.
Горит огонь, и затихают звуки,
И остается сильный гул огня.
Приду к нему, когда озябнут руки.
Пусть это все случалось до меня.
Пусть кто-то говорил об этом прямо,
Пусть искренней, и не совсем как я,
Но ты мои излечиваешь раны,
И этим вечно дорог для меня.