ПОПЫТКА СКАЗАТЬ

КРЫМСКАЯ ЭЛЕГИЯ

Что может быть чище неба?
Верно, крыло стрекозье –
Воздушный его трепет…
Верно, бессонный лепет
Младенца над многоголосьем
Мира, где он не был.

Что может с небом сравниться?
Слезам от избытка боли
Главенствующая замена –
Строфы на голых стенах
Вседневной твоей неволи,
На пыльных ее страницах…

Строфы, которые схожи
С кругами на водной глади
От камня, от крыльев птичьих.
И ты способен постичь их
В любом постороннем взгляде,
Зрачки которого множит

Сгущающийся сумрак.
Строфы, как розы, певучи.
По первому зову зари
Распускается изнутри
Венчиками созвучий
Божественный их рисунок.
_________

Словно на спящих вОлнах
Во мгле фосфорится тело,
Облито фонарным воском.
Обличая земную плоскость,
Месяц обломком мела
Очерчивает самодовольно

Небесную свою поступь.
Кружат в янтарной вьюге
Запахи и соцветья.
Час тишины – бессмертья
Час. Так по всей округе
Застыла на пике роста

Полночь. Душа с Душою
Перешептываются посредством
Слез и безмолвных взглядов.
Как перешептывается ладан
С исполненным скорби сердцем,
Дабы отсель хорошо их

Слышал Господь. Как в висках
(В момент угасанья плоти)
С кровью – дыханье Леты.
Как и Поэт с Поэтом
На самой высокой ноте
Горя!
перешептываются в Веках…

_________

С преданностью щенячьей.
С прозрачностью акварели
Крымской… нА вкус
Моря – твое, Август,
Жемчужное ожерелье
На медных ресницах плача.

Неистовая – живая,
Волна бежит отрешенно.
И бег ее будет оправдан.
Как вздыбленного ландшафта
Стихийная завершенность,
Надломанная береговая

Линия от Аю-Дага
Вплоть до трезубца Ай-Петри…
Ночь, плеск прибоя, шарманщик,
Небо и, так заманчив,
Светоч звезды, что в метре
От головы – как над Прагой –

Пронзает до самозабвенья.
Не молкнущий шелест крови.
Олеандра цветущий локон.
Гурзуф. Из распахнутых окон
Дымящийся, рыжий кофе
И уст дорогих откровенье.
_________

Огненно-серебристый
Луч маяка – по ряби
Водной, на спинах чаек –
Издалека встречает
Плывущий сквозь сон корабль,
Указывая ему пристань…

Ниже, во тьме глубинной
Меж раковин полуразверстых
Изгибаются рыбьи тени,
Чьих плавников свеченье
За немыслимые версты
От… повторяет глаза любимой.
_________

Облако-дух левкоя,
Готовый в груди продлиться
На добрую память о месте.
В утреннем благовесте
Солнечных брызг на лицах
Ультрамарин покоя.

На белых камнях, горящих
От зноя, живые бельма
Медуз лежат неподвижно.
А где-то в душе чуть слышно
Шествуют безраздельно:
Ночь, плеск прибоя, шарманщик…

4-8августа 2003г.

26 ОКТЯБРЯ

1

Тема – немы…
В сжатых пальцах –
Обнаженные шипы.
Время, стало быть, прощаться
Нам у трапа, у тропы…
Нас на час хватило: жилы
Перерезаны, и горлом
«Я люблю тебя» пошло,
И оконное стекло
Зазвенело под напором…
Так гортанно по вокзалу
Объявили приговор,
А стекло все дребезжало
Перед взглядами в упор.
И поныне вослед бегу
Я машу тебе с тоской, –
В никуда, за мокрым снегом –
Перерезанной рукой.

2

Сударыня, Вы сбиты с толку!
Опомнитесь – который час!
Случилось это задолго
До Вас.

Столетие? Всякого мало!
Какое ни проживи.
Двадцатое отбушевало
Для нашей любви!

Послушайте, неслучайно:
Мы и в такой дыре –
Два золотых отчаянья
Встречаемся в ноябре

Впервые за столько
Весен… одна сбылась:
Случилось это задолго
До Вас.

Хотя наши узы тонки,
Не рвется такая связь:
Вы были еще ребенком.
Нет, раньше – не родилась!
Душа Ваша где-то пела
И взглядывала с высоты,
А я обводил мелом
На белом Ваши черты.

И считал для себя долгом
Любить лишь Гюго да вальс…
Случилось это задолго
До Вас.

3
«Я люблю тебя» на вдохе
Пью, как воздух! Это я
В наш голодный Век по крохам
Собираю для тебя
После пиршества чумного, –
Что осталось на столе –
То единственное слово,
Коим дышим на земле.
Ничего не знаю выше
И вернее – ничего,
Кто меня теперь услышит –
Будет сыт от Слова моего.

«Я люблю тебя» – без крика,
Полушепотом, прочти:
Слово то лежит на стыках
Всех пяти
Чувств! под кожею разлито,
Притаилось, не дыша,
Коему равновелика
Лишь душа.
Да живая голубика,
Что срываю из-под век –
«Я люблю тебя» без крика,
Полушепотом:
«Вовек…»

октябрь-ноябрь 2002г.

ПОСВЯЩЕНИЕ ТЕНИ

1
Тело, обняв стул,
Ищет глазам опору.
Локоть прилип к листу
И широкораспорот
Длинной улыбкой рот.
Что это? Боль? Усмешка?
Как в промежутке от
Той слепоты кромешной
До немоты прозренья,
Полного слезной влаги.
Как результат тренья
Пера о клочок бумаги,
Звук шевелит губами
По памяти или в полу-
Забытьи. В яме
Горла застыл голос –
Замер!

2

Лицо твое стерто
Со складок моих ладоней.
Так забывают мертвых,
Которых никто не
Помнил живыми.
Так исчезают тени,
Прошелестев за ними,
Которые нигде не
Оставили по себе следа,
А просто: сошли на нет!
И неслышна земле та
Поступь в пыли лет.

Так в довершенье муки, –
Господи, огради! –
Крестообразно Руки
Сложены на груди.

3

БезРукого кормят из Рук,
Слепого ведут под Руку.
Немым облегчает недуг
Их круговая поРука.
Поверженного не бьют
На смертном его стоне.
Поверженному подают
Милостыню ладоней.
Смертнику издалека
Кто-нибудь, сжалясь, машет…
Где же твоя Рука,
С которою был бесстрашен?

4

Да не иссякнет в жилах
Стремление в высь! Покуда
Она уверяет: «Жили…» –
Я спорить с нею не буду.

Та, что колеблет сферы
Печалью своей безмерной –
Где ты, моя Вера?
Там – где ее Верность!

Шагну от нее к обрыву,
И Ангелы не достанут.
Пока восклицает: «Живы!» –
Противиться ей не стану.

Та, что, души безвестней,
За правду свою боролась, –
Где ты, моя Песня?
Там – где ее Голос!

Так отрекаются люди –
С первым лучом – от света…
Она предрекает: «Будем…»,
А я налагаю вето.

Та, что на страшной дыбе
Длилась одно мгновенье –
Где ты, моя Гибель?
Там – где ее забвенье…

июль 2003г.

Бродскому
ПОСЛЕСЛОВИЕ

По смерти каждый эмигрант,
Засим давай, чтоб без обид!
Пишу тебе за океан
И дальше – всех могильных плит.

Как дышится на свете том?
Как пишется? И пишется ли вовсе?
А если – да, тогда о чем
Грустишь в ту неземную осень?

Ответь, хоть, чувствую заранье,
Ответа я не получу.
Мое нелепое посланье
Я отправляю по лучу
В мир твоего последнего изгнанья,

Что мне куда понятней, чем при жизни
Из Господом завещанной отчизны –
К уму и сердцу чуждым берегам…
Жизнь, как и прежде, недолга

И дорога, с одной поправкой –
Еще подорожала травка,
И небо возросло в цене
В твоей любимой некогда стране.
Я перебарщиваю,
впрочем,
О чем еще мурлыкать ночью
Ни с кем наедине.

Когда сам автор «Части речи»
Давно собой питает вечность
Лесной какой-нибудь лужайки
И дух его в какой-то стайке

Птиц, покидающих сей край,
Не слышит моего «прощай».
Прости, Иосиф Алексаныч,
Что не на «вы», но как-то на ночь
«Ты» откровеннее звучит
Всех долгих исповедей в ночи.

Из новостей: ничто не ново.
В ходу все те же междометья
От «ох» до «эх» и два-три слова,
Чтоб передать десятилетье,

Довольно из корявых уст
Любого дворника или торговки.
Что же касается до чувств,
То все исходит от сноровки
И привыкания сердец
К любви, как к смене обстановки.
____________

По смерти каждый – арестант,
Но и сие тебе знакомо!
И, умерев вдали от дома,
Ты тосковать не перестал

По дому, где от первых драм
Ран вереница протянулась
В один продолговатый шрам,
Где оборвалась твоя юность!

И первая любовь под снегом
Среди венков и дымных лент
Возносится, как монумент
Тому отеческому брегу.

Ты далеко. Теперь тебе
Плевать на все, что происходит.
Иным словам иных мелодий
Ты поклоняешься в мольбе.

И перед обликом Пречистой,
Слагая пламенный сонет –
Давно оплакан и отпет, —
Ты остаешься атеистом.

Поешь весну прекрасной деве,
Как залихватский кавалер,
В объятьях девственных Венер
Ты мыслишь о далекой Еве…

Ты далеко. То расстоянье
И мертвого с ума свести
Могло б, а я не в состояньи,
Осмысли даже треть пути,

Уверовать в существованье
И Господа и Царствия Его…
Я не предвижу ничего
Сверх упованья.

Мне достаются только тени,
Что ты оставил за собой,
И то живое впечатленье
От строф, связующих с тобой
Мое земное пребыванье.

Прощай, а лучше – до свиданья!
Коль и взаправду что-то есть
Там, за чертою мирозданья,
Дай бог тебе и то прочесть…

Представь, сегодня урожай
У Лиры небогат!
Но ты, как ни было бы жаль,
На незабвенный адресат
Пиши, а лучше – приезжай!
Твои
Земля. Россия. Ленинград.

июль – август, 2002 год

Мандельштаму

АНГЕЛ МЕРИ
«Когда б я уголь взял для высшей похвалы…»
О. Мандельштам

I

Отнимут все: и кротость, и осанку.
И стройный голос низведут
До хрипоты в жестокой перебранке
С голодным Веком, до минут
Предсказанным тобой. Все отберут

У памяти: и крепь, и хватку –
И ясность снов, и яви кутерьму.
Когда, внезапным схваченный припадком
Реальности, поймешь вдруг – почему!
Тебя из тьмы поволокут во тьму.

И будет строг твой праздничный наряд.
И груб обряд пасхальный – с боем
Отнимут все, но больше поглотят
Ветра и волны вековым прибоем.
Когда придут средь ночи за тобою.

Но нынче тебе ближе ворожба
Кольцеобразных строчек – ритма!
Еще смиренье не коснулось лба.
И по губам дрожащей бритвой
Скорбь не прошлась, и тайна жил не вскрыта.

И взор поет бесслезно и открыто,
Как только боги, дОлжно быть, поют.
Хлеб не преломлен, чаша не испита.
Но тем острей и злей хребетный зуд:
«отнимут все… во тьму поволокут…»

II

О милая, я жив лишь потому,
Что в апокалипсисе мира
И под прицелом конвоиров
Остался верен своему
Надрыву, посвятив ему
Великомученицу Лиру!

О милая, пока еще могу
Водить рукою, движим
Вселенской дланью, иже
Еси на этом берегу
Я, по глаза в снегу,
Пишу тебе о том – о том, что не увижу.

Еще не сломлен я и слышу
Как пахнет хлебом дрожжевым
Морозный воздух, как снежим
Закат, ниспосланный нам свыше.
О милая! Как мы поем – как дышим
Всем сердцем, уподобившись живым!

III

Огни Виа Долорес
Не излучают света.
Фонарные столбы,
Как черные скелеты
Слепые морщат лбы
И тянутся на голос,
Сличая по приметам
Его с перстом судьбы.

Пустынна мостовая.
Безжизненны дома.
И, занавесив окна,
Полуденная тьма
Как тень скользит по стеклам.
И, не переставая
Людей сводить с ума,
Качается Дамоклов

Меч в тишине упругой.
А я сорваться медлю,
До искренних созвучий
Преображая петли
Кириллицы на случай
Возможного недуга.
Но как хитер и въедлив,
Как тих – Рок, неминучий.

О, я не знаю улиц
Длиннее этой – уже!
Чтобы так ноги ныли.
Чтоб так, ссутулив душу
В дыму песочной пыли,
Плоть человечья гнулась.

Там! Впереди – наружу
Выкручивает жилы
Подъема – край Голгофы.

IV

Когда придут за мною,
Ты дверь держи открытой
Пред варваром с молитвой
Как с песней на губах.
Не плачь, таи свой страх –
Они того не стоят.

Не плачь теперь! Напротив,
С улыбкою встречай их
И от порога к чаю
Зови. Когда в ночи
Придут к нам палачи
За мной – моею плотью.

Не плачь, они не знают,
За кем пришли, и – что
Один сильней, чем сто.
А Дух верней, чем плоть.
Нам нужно побороть
Бессонницу, родная…

15-25 декабря 2003г.