Леди Ди

Леди Ди.
Лара Галль.

Вся она была такая немножко готическая. Хороший рост, утонченность и удлиненность шеи и стана, по средневековой моде высокий лоб, точеный нос. Глаза были светлы, прозрачны и немного велики для ее лица. Светлые легкие волосы, как ветер в ивах. Она была однозначно хороша и слишком очевидно неприкасаема, поэтому в свои тридцать была свободна и не принадлежала никому.
Что же значит, была свободна? Ну, например, никакой мужчина не говорил ей что делать, а чего нет, не задавал вопросов, не изводил своим постоянным присутствием в жизни, не раздражал своими привычками, запахом, манерами и мало ли чем.
С другой стороны весь ее облик сквозил незащищенностью. Драгоценная женственность ее изнемогала без оправы, без бархатного футляра и чего там еще положено драгоценностям? Она жила в незатейливом квартале работяг, ходила по их земле, приветливо кивала их размытым силуэтам и искала дверь в МИР. Кто и когда посулил ей большой мир, она не помнила, но точно знала: однажды она найдет портал и пройдет сквозь него в другую жизнь. Ее глаза голодали по нездешним пейзажам, в ушах звучали отголоски чужеземной речи, иная музыка снилась ей в ночи.
Проснувшись же, исправно пять дней в неделю тащила себя через весь город на работу, где люди, разговоры, проблемы, ситуации. Вмешивала себя в это действо, получала за это деньги и ничего более. Домой не всегда хотелось. Где-то на периферии сердца, за границей боли обитала отдельно мать, случайными сполохами портившая ей жизнь время от времени. А Бабушка, вырастившая Ди, умерла в свое время, освободив ее от тягот чуждых обязанностей, старческой мелочности и подозрительности, но вместе с тем и от своей любви, которая ворчливо берегла, заботилась, ревновала – в общем заполняла собой ту пустоту, которая зазияла провалом после ее смерти.
Ди плакала до судорог в лопатках, торчащих от худобы, словно подкрылки ангела, и сама походила в эти дни на заплаканного ангела, сорвавшегося с витража готического собора на хищный магнит земли. Потом отболело, зажило, покрылось коркой, а затем новой тонкой кожей. Бабушки не стало, все.
У друзей, в интернете, у знакомых, у новых знакомых наскребла по сусекам новую себя. Купила новой себе пару новых вещичек в бутике на распродаже. Почитала новой себе пару книжек ни о чем, но хорошем и добром. Хэппи энд сюжетов подбавил оптимизма в иссохшее русло ожиданий. Она наткнулась на рекламу, сулившую путешествие в обмен на покупку бытовой техники. Реклама действует на всех, как дождь, мороз или жара. Ди купила по условиям игры эпилятор, для шелковистых своих ножек и вчиталась в подробности акции. Ага, требовалось написать рассказ о том, как хорошо иметь подобный прибор в нужный момент. Она легко чиркала строчки из выдуманной красивой жизни красивой девушки, ставшей еще красивее с помощью пресловутого прибора. Глазки, ручки, длинные ножки и прозрачные чулочки принесли счастье, любовь, чего же боле. Рассказ, купон и прочие бумаги легли в конверт, отправились в полет и невидимая рука, улучив момент, подсунула все это хозяйство комиссии. Та же невидимая рука, обычно не очень-то вмешивавшаяся в такие дела, протерла чьи надо глаза, и комиссия, вчитавшись в рассказ, и придирчиво исследовав чек и купон, решила: почему бы и нет? Леди Ди пристраивала в уродливой маршрутке свои длинные ноги, пока ее мобильный терпеливо звонил. Получив, наконец, пальцем по кнопке, мобильник разразился поздравлениями, сообщениями и всем чем положено. У Ди кольнуло сердце. На нее дохнуло близостью нездешнего ведомства. Привычный Бог вдруг отменил режим скупости и спартанского воспитания для нее. Он, что понял, как ей ПЛОХО? Искомый портал замаячил где-то совсем близко. Праздники, которые она устраивала для других, решили, что пора им вернуться к ней бумерангом. Самое время, иначе Ди так и не узнает, что она леди Ди.
Теперь надо объяснить, почему она леди Ди. У нее были свои отношения с миром натуры. Она смотрела закаты, как смотрят фильмы. Она относилась к пейзажам, как будто их выполнил по ее заказу ее же собственный ландшафтный дизайнер. Она ценила траву, цветы, море, ребрышки песка от волн, ракушки, звезды, как принадлежавшие ей лично. Но разве она не права? Но раз ей все это принадлежало по праву, разве она не леди? Так что, вопрос снят. Просто у нее не было времени узнать об этом. Поэтому невидимая рука свернула в тугой рулончик немного времени, прикрепило к нему изрядный кусок пространства, изобилующего чудесными древними красотами, и положила его к ногам Ди. Она сошла с трапа самолета в воздух иной – старый и мудрый. Кортеж ее ангелов-хранителей не был виден никому. Наяву сновали ловкие слуги, экскурсоводы, портье, горничные. Она наслаждалась новыми вкусами блюд, пополняла свою коллекцию ощущений, отдаваясь океану, спеша по утрам к сеансу восхода, тихо по вечерам провожая закат, приветливо улыбаясь новым лицам – худым и коричневым. Она понимала принадлежность свою к роду людскому, но внимала Голосу, который знал ее по имени. Подаренный ей рулончик отсчитал последние часы и испарился, оставив на память отблеск горнего покровительства на ее личике. Она вернулась из индийского Гоа в моросящий декабрь своего городка немножко другой.
Шагала привычными тропками затертого кривого асфальта, обходя лужи, мелкие обиды, чужое любопытство, обычный, необидный уже, эгоизм устроенных друзей. Кусочки далекой страны, привезенные из путешествия, артефактами иной жизни будоражили ее память. Синей птицей стучалась в стекло сознания мысль о том, что это был только пролог. Главное –впереди.
Он, ее Покровитель, позволял депрессии стучаться в её дверь и нагло оставаться в доме, выглядывать из зеркала темными кругами вокруг глаз, пошлостью и сплетнями захлестывать тонкую шею. Он не был жесток, но это было условием ее статуса, так называемый nobles oblige. И она выплывала из депрессии доверчиво и без обид.
Она не снисходила к мелкому серому кишению окружающего мира. Ди чувствовала любой праздник издалека, она теребила друзей, одаривала своим ощущением праздника случайных попутчиков. Она знала, жизнь может быть прекрасной. Мужчины разных выморочных пород готовы были идти за ней на этот запах праздника и доверия к жизни. Но ведь леди не могут вверять себя выморочному роду. Леди хранят себя для себе подобных.

Она идет по своему пути. Ступни ее крупны и изящны хрупким плетением суставов. Ее путь, проложенный той, уже известной нам, невидимой рукой, ведет ее к цели. Все виражи этого пути холодят голову и волнуют сердце. Все миражи на этом пути пророчат будущее. Все знаки и остановки на этом пути имеют смысл и разгадку.
Ветер так идет ее легким волосам, солнце золотит нежные скулы, вечерние робкие звезды уверены, что она первой заметит их, дождь посылает первые тонкие брызги ей. И даже некоторые люди догадываются, что она – леди. Леди Ди.

Август 2004