Они появились в эпоху, которой не нужны,
которая не читает.
Валерий Сердюченко
И все же, это очень смело —
Трясти концом литературы.
Нехаит
Листки стихов ходили по рукам,
Их тайно и восторженно читали,
И в белый, рифмой вымощенный, храм
По записи достойных допускали.
Поэт был исполином, слыл мессией…
Под ветром слов, от боли трепеща,
Светила послепушкинской России
Зажжённая поэзии свеча.
Творец от Бога – выше человека,
Эмоции ума дарил стихам,
Но миновала в спешке четверть века,
И вот стою я, подпирая храм
Уже пустой, как паперть в день забвенья,
С талантом, скомканным в кармане заточенья.
Да — исписали стены мелом,
Столы рябят от нецензуры,
И все же, это очень смело —
Трясти концом литературы.
Сергей, спасибо!
Я вообще-то верю в наше светлое будущее… А это я так, кокетничаю. Навеяло, да и Мастеру поддакнуть захотелось (смайлик)
Надежда поэта
Пусть хромосомы давнего влеченья
Диктуют мне свои стихотворенья,
И пусть Россия после катаклизм
Найдёт, прочтёт их и вернёт им жизнь.
От летаргического сна освободившись,
Израненной, насилие простившей,
Изящная словесность не умрёт —
Откроет жаждой изнурённый рот,
И оживут сонеты и романсы,
Напишутся пленительные стансы,
Вновь благородством пламенных красот
В них поэтическая мудрость оживёт.
Читающее племя возродится,
Вновь элитарным светом озарится,
Глаза смягчатся чувственной слезою
И лица просветлеют над строкою.