ХОРОШО
Сквозила серо-голубая даль
на том конце аллеи возле парка.
И был январь. А может быть, февраль.
И, значит, вечер выдался нежарким.
Но — необыкновенно хорошо
на сердце. Без причины. Просто рядом,
в коляске — сын, теплом заворожен,
и ни о чем тревожиться не надо.
И просто огоньки вдали зажглись.
Уют и сумрак. Тени пахнут синим.
И крик ворон осваивает высь,
чтоб приземлиться у реки, в низине.
Собака лает. Человек прошел.
Ну, что такого? Все обыкновенно.
Бывает же бездумно хорошо,
беспочвенно светло и вдохновенно!
ЛИСТОПАД
Хочешь золота — много-много
Чистого, светлого, звонкого золота?
Солнечно. Листья бушуют над городом.
В осень дорога.
Нужно ли длиться ознобом и сыростью,
Плакать дождями?
Осени, осени выпали милости
С неба над нами!
Трогай. Кружи.
Ворожи листопадом.
Ширься душою.
Сбыться спеши,
И сомнений не надо
У аналоя!
Солнечный храм.
Золотые ежи.
Голуби.
Радость идет по опавшим листам.
Свежесть души.
Осень над городом.
ЭТЮД
В багрец и пурпур царский облекись.
Заботы — с плеч! Умойся солнцем звонким!
Бальзам на душу — этот яркий лист.
Становишься на миг почти ребенком.
Прозрачен воздух. День чуть-чуть горчит.
Улыбка в состоянии полета.
И ясен мир. И ты ему открыт.
И впереди — божественное что-то.
УЖЕ И ЕЩЕ
Уже: голосящие стаи,
И сгустки поникшей листвы,
И эхо собачьего лая
Над желтой соломкой травы,
И сырость ночами, и сырость!
О, как замирает в груди,
Когда, словно горькая милость,
Наотмашь нас любят дожди…
Еще: белых астр облаченье,
И ждет хризантемы бутон
Отчаянного обретенья
Предзимних сквозящих времен.
Пока что: летят паутины,
И воздух так свеж по утрам —
Как будто под ладаном синим
Природы летающий храм.
Но: всё это хрупко до боли,
И кажется: осень вот-вот
Парчовой златою неволей
На плечи земле упадет.
* * *
Звенеть калиновым монистом
На утренних ветрах,
Где куст полыни золотистый
И в мяту пыльный шлях.
Продлить судьбы очарованье
На этот свежий час,
Где кленов желтое дыханье
Спускается на нас.
Непостижимо и печально —
Закрыть глаза на всё!
На то, как клин летит прощальный
И светлой грустью жжет.
На то, что станут дни короче,
Но вечера — длинней.
На теплые следы обочин
И тишину полей.
Не верить в пурпурную негу
От виноградных лоз.
Природы сказочную небыль
Не принимать всерьез,
Как будто это невесомо,
Незначимо, пустяк
И золотою нас короной
Венчают просто так…
* * *
Гроза близка. У сада пахнет
Из усыхающего рта
Крапивой, кровлей, тленьем, страхом.
Борис Пастернак «Три варианта»
Гроза близка. Но пахнет сад мой
Не тленьем, страхом и листвой
Потухшею, а мудрой самой —
Природной — силой ведовскОй.
Когда вбегаешь в строй крапивы
И мяты, льдинных до основ,
То сад ласкается игриво
Щебечущею стайкой слов.
И веришь в шушуны и шепот
Замшелых, выцветших старух.
И стрелкой позднею укропа
Дурманит сада крепкий дух.
Растет он — от скамьи до кровли —
Неувядаем, невредим.
То ль в нашу суть он льется, то ли
Мы заговор его твердим,
Волхвуем строчками и травкой
Из кладовой его щедрот.
И погружает он в тетрадку
Молитвенный и строгий рот.
В ЧУЖОМ ДВОРЕ
Открывается калиточка
В ровной каменной стене,
И дорожка пестрой плиточкой
Пробирается ко мне.
Вот и вход. Круты ступенечки.
А вокруг такая блажь!
Желто-синей канареечкой
Осень в небо вознеслась.
Тайнопись очарования:
Колокольчик над крыльцом,
Астры белое сияние,
Кустик — голеньким птенцом.
Прутик тронь — течет мелодия:
«Герда, брось свой башмачок…»
Вроде, просто двор — и, вроде бы,
Сказки спрятанный сверчок.
Здесь и год за день покажется,
И столетие — за год,
И трава медовой кашицей
Мне под ноги побредет…
* * *
Истошно-сладкий, пыльный запах
Малинника: эй, не зевай!
Пришел июнь на мягких лапах —
Хитрец, мудрец и краснобай.
Еще не скошены низины,
Еще не выгорели дни,
И колокольцем синим-синим
Обрыв над речкою звенит,
И синий взмах гудящих крыльев
Над темной тучею шмеля…
Дай, Боже, мне не изобилье,
А эти синие края.
Они таким простором дышат,
Такой чаруют глубиной!
Я проживу и без Парижа
И Сены: синей тишиной.
Очаровательные стихи!
!