ДОРОГА В ВЕЧНОСТЬ
Не избежать нам сонной глубины,
Когда тебя захватывает танец
Косы, полета, муки, белизны
И на земле уже ты чужестранец.
Не избежать нетленных светлых риз
Покровов духа вместо душной плоти.
Здесь важно: не петля или карниз,
Но чтобы сердце было на исходе.
Всё полюбить, всё принять, как свое,
Отдаться всей лавиною созвучий…
Пусть жемчуг твой освищет воронье
И заклеймит тебя как миг и случай —
Какая в том печаль или беда?
Ты был, писал, всё раздарил и вышел
(Хотя пришел срок жатвы — не труда) —
Но не в другую комнату, а выше.
А миг ли ты в поэзии иль век,
То случаю уже решать, капризу
Истории. Ты вечен, человек,
А в вечности не спрашивают визу…
* * *
Находи в себе силы, когда их и нет,
Ни огня, ни терпенья, ни духа
Для стремительных, звонких и страстных побед,
Там, где сердце колотится глухо.
Находи за пределом физических сил,
В сокровенных глубинах желанья.
В слабом теле своем ты Владыку открыл,
И могуче твое обладанье.
Не помогут ни крепость, ни мудрость, ни Бог.
Лишь пройдя по отчаянья нити,
Обретаем бесценные свитки дорог
И свершенность заветных событий.
Находи в себе силы. Без веских причин
На хороший исход. Без поддержки.
Пусть малейшая ты изо всех величин,
Величины — любые — не пешки!
Находи в себе силы. Их нет у тебя?
Не беда, пусть найдутся случайно
Там, где рухнешь в пучину, борясь и любя,
За прекрасным порогом отчаянья!
КОГДА НАСТУПИТ СТАРОСТЬ
В бархат прелой листвы,
под пунцовые гроздья рябин,
где эфирно парит
запах свежести, привкус калгана…
В.Белозерский
Последний шепот стойкого листа:
«Какое счастье…» И — земле навстречу.
Бывает же такая высота
прожитой жизни, что и смертью лечит!
Отдать улыбку, обронить тепло,
оставить то, за что тебя помянут
еще не раз. Уйти не тяжело
в осенний привкус ветра и калгана.
Расшириться до волн и темноты —
ведь там, за ними, свет в конце тоннеля…
А мы тревожно дышим у черты
и перейти достойно не умеем.
* * *
Рвалось, сверкало, пело в вышине
В потеках молний Слово многоусто,
И город был — как сад живых камней
При факеле творящего Искусства.
Весь занялся серебряным огнем
Дрожащего, танцующего ливня,
И столько чувства говорило в нем,
Такое совершенство форм и линий!
Шквал налетел, как холод ледяной.
Стволы в дугу сгибало и качало.
И рокотало Слово за стеной,
Молчавшее от времени Начала.
И оживали злаки и земля,
И змеи жались в ноги, словно кошки.
Рассыпали подковки хрусталя
Небесных струй высокие сапожки.
Всё обрело язык свой, звук и цвет.
Казалось, даже камни возопили,
Блиставших лезвий впитывая свет
И подчиняясь первородной силе.
… А это изливали Словом мы
Мучительное, страшное прозренье,
Подвергнув душу пальчикам Фомы
И… ощутив возможность Воскресенья.
* * *
Всю жизнь писать для всех понятным ямбом,
не испытав слова на полутон,
на полузвук и полувыдох, дабы,
познав СЕЙ свет, не забывать о ТОМ.
Гордиться тем, что знаешь, как стареют
и привкус боли носят на губах.
Отбросить всё, что тонко, не жалея,
и пышной плотью обрастать впотьмах.
Отдать себя неведомому зверю —
обычаю. Сложиться пополам
и даже втрое. Блефовать неверьем,
поверив в материальный сей бедлам…
Не дай мне, Боже, этого блаженства!
Так можно не познать себя совсем
и в грубом воплощеньи мелких тем
увидеть — левым оком — совершенство.
* * *
Течение дождей над желтой бездной,
Что люди называют октябрем…
Как просто — жить, и быть Земле полезной,
И видеть радость творчества во всем.
Здесь каждая былинка не случайна,
И разрушенья без причины нет,
И даже то, что нам грозит отчаяньем,
Дарует свой урок и тайный свет.
Во всем есть смысл, свое предназначенье —
И в затяжном дожде, и в серой мгле.
А «разрушенье» значит «измененье»
И стимул к созиданью на Земле.