Казалось, что ночи не будет конца,
А тьму еще больше сгущает луна.
Не я, а другая стоит у окна
И капают горькие капли с лица.
.
.
Цепляясь за рельсы, колеса стонали.
А мощные фары слепящей метлой
Пугливые тени с перрона сметали:
Направо — мою и налево — другой.
Другой, что осталась в коротеньком платье,
В последнем, целующем взгляде — прощальном,
В сжимающих маминых теплых объятьях,
В окаменелом комочке молчанья.
Совсем не умея меня провожать,
Бежала.. бежала за мной бесконечно.
Не научилась и я уезжать,
По линиям вдоль и по поперечным.
Не я, а другая, не тормозя,
По рельсам — по линиям маминых слез..
Под грохот вагонов — кричала друзьям,
А маме — молчала под стоны колес.
Так кто же уехал? не я, а она.
Я, мама, осталась во взлете руки.
А та — до сих пор стоит у окна
И пишет, тебе уже мертвой, стихи.
Грустно все это.
Очень здорово!
Жизнь, по Библии, юдолью слез
Лежит без конца и края.
И с того колосок на поле пророс,
Что вначале зерно умирает.
(01012005)
Ты рядом был и было надо,
Немного только подождать,
Но небо разрядилось градом,
Который мог лишь убивать.
Колючей пулей злая льдинка
Навылет сердце прострелила,
Теперь безвкусную блондинку,
Брюнетка знойная сменила.
И став надменной и жестокой,
От простоты я лишь бешусь…
И в мыслях так парю высоко,
Что на землю уж не спущусь.
yuo2@tut.by
….. так парю высоко,
ЧТО И НА ЗЕМЛЮ НЕ СПУЩУСЬ.
Очень сильно! Захлёстывает переживанием, заставляет сопереживать до слёз…