Суровый гештальт помутневшей поэтики
Требует места в подлунном мире,
На столе, на листе, в квартире,
В самом сердце пустой эстетики.
Хронотоп переносится в бестелесность,
Лишенную времени, места.
Остается одна словесность,
Скучна и неинтересна.
Остается дискурс раздетый –
Сцепление в построении
Мыслей. И, недопетый,
Как согласная у логопеда
В кабинете. Мое биение
Вышло вон. Оставив меня одну
Со структурой работы сердца –
Несорванную струну
И недобитого песнопевца.