Меня трудно убить —
меня с детства учили
уходить от удара,
отвечать на удар.
Меня трудно любить
(было дело — любили),
никому я не пара,
привязался — пропал.
Невозможно купить
ни за деньги, ни чином;
было, будет и есть
только имя твоё.
Коли жребий служить,
всё выходит едино,
ты есть сила и честь,
и родное жнивьё.
Оттого так страшны
мы в бою (и не только),
той эпохи осколки
первобытно-простой.
Посреди тишины
неуютно и горько.
Мы — бездомные волки,
белый дым над трубой…
Юра!
Замечательно прочувствован корень убить-любить: отличие только в мягкости у-ю.
Но концовка мне показалась диковатой: воин-человек, и вдруг — волк. Это уже не воин, а наемник какой-то за ради куска хлеба глотку перегрызающий, т.е. человек без принципов. Но это я так увидела…
Svetik… 🙂 спасибо за отклик!
Каюсь, корень лёг сам по себе… ты бы не написала — я бы и не знал 🙂 но такие вещи интересны, ты права.
А про «волка» ты тоже неожиданно для меня поняла… и тоже интересно.
Я не наемника, естествено, писал… но человека сильного и даже небезопасного, как волк…
но волк «бездомный», вырванный из предначертанной ему жизни и судьбы, никому больше
не нужный, незнающий, как ему жить дальше, оказавшийся банкротом… Я хотел написать маленькую человеческую трагедию…
Вот примерно так.
Кстати, я тут в книге о первых русских князьях прочитала, что наши русичи называли волком человека, который опустился, — вора, преступника…
Есть и такой оттенок, согласен… но есть и другие…
Ведь почему они — «белый дым» — потому что без них был бы дым черный и пепелище…