БЛАГОСЛОВЕНИЕ.
Я встал на одно колено и склонился перед корабельным капелланом.
— Благослови, батюшка: жениться хочу.
Капеллан тяжело вздохнул, обдав меня сногсшибательной дозой свежего перегара, икнул, икнул еще раз, снова икнул…
— Батюшка, — тихо позвал я, устав, честно говоря, стоять в согбенной позе. Десант этому не учили. — Бат…
А священник икал, что и мешало ему храпеть. Вот что значить военный человек — спит стоя, и хоть бы хны.
Я все-таки потряс для проформы его за плечо, но ответом был лишь новый приступ икоты. Будем считать это благословением. На безрыбьи…
— Не рак, я тебе говорю… Не видно, что ли?
Арт прищурил один глаз, потом второй. Повторил процедуру осмотра. И на лице у него отразилась очередная доля скепсиса.
— Не вижу, — наконец, выдал свой вердикт он. — Хоть кол на голове теши.
Я махнул рукой.
— Псевдомеркин…
— А-а, — раздраженно оборвал меня Арт, — я все-равно тебя не пойму. В конце концов, хоть таракан…
Капеллан в болной боевой готовности, то есть пьян в стельку, а оттого бодр, весел и готов ко всему… И ли почти ко всему.
— Ну, Стас, где твоя невеста, — пробасил он. — А что это ты за зверушку привел? — Брови священника грозно сошлись на переносице. — Иль в секте состоишь бесовской?
— Это не зверушка, — сказал я и откинул фату.
— Э-э-э… Что-то крепко я сегодня приложился к бутылке… Черти уже не мерещатся…
— Это не черт…
Капеллан погладил лоб, потер глаза. Не помогло.
— Вот и я говорю, что не черт, а черт знает что…
Но церемония все-таки начинается, хотя батюшка ведет ее не очень уверенно.
— Согласен, — ответил я на традиционный вопрос.
— Кхртсктр, — ответила моя суженная, а батюшка крякнул.
— Она согласна, — перевел я.
— Ну… это… кольцами обменяйтесь…
Я надел кольцо на кончик клешни, и тут капеллан не выдержал — хлопнулся в обморок. И, видими от нервов, стал часто-часто икать. И я опять решил принять это за благословение.
— Он обьявляет нас мужем и женой, — перевел я святую речь своей супруге…
— Благослови, батюшка, жениться хочу.
— На ком? — могильным голосом спросил священник. Сегодня от него ничем не пахнет, как и последний год.
— Тарак…
— Понятно. А что случилось с твоей… женой?
— Умерла. Я не знал, но после первого же икрометания она должна была умереть.
Батюшка сглотнул.
— У вас и дети были?
— И есть… Пятьсот целых…
Батюшка схватился за сердце.
— И какие они?
— Ну, немного на меня похожи. И на жену, конечно, пусть земля ей будет пухом. Глаза — ее. Все восемь.
Батюшка упал. И даже не икал, заочно меня благословляя. Потому что умер от сердечного приступа…
— Ничего, — говорил я, поглаживая хитиновую голову, — через месяц пришлют нового капеллана. Любимая, ты же дождешься? — И любимая трепетно касалась моего лица усиками, говоря, мол, конечно, дорогой, что для нас время.