Как семь раз выйти замуж
Рассказ
Самолет разбежался по немекому аэродрому, встал на крыло, и устремился к редким облакам, несущимся со стороны моря. Внизу, все уменьшаясь в размерах, поплыли ухоженные германские рельефы: аккуратные поля, ровные, будто по линейке вычерченные автобаны, квадратики селений. И только какие-то маленькие речушки, не подчиняясь законам гармонии, петляли как им вздумается. » Почему они не выпрямят, не подчинят своему немецкому порядку?- отвлеченно думал Иван Николаевич Егоров, русский, сорокапятилетний крепкий мужчина, побывавший в Германии у родственников.»
Самолет, между тем, уже пробил облака и, зависнув над белыми их грядами, напоминавшими какие-то сказочные чарующие горы, стал одолевать пространство до Москвы.
Иван Николаевич налюбовавшись заоблачными видами, тяжело повернулся в узком кресле и стал разглядывать соседей, тая намерение обрести собеседников в неблизком полете до России. На русском языке, разумеется, ибо немецкий он никогда не знал, и этот месячный визит к сыну в Гамбург ничего в языкопознании не добавил. Рядом с ним сидела, находясь в полудреме худенькая, в тонких поблескиващих очках женщина средних лет с аккуратной прической и пестрым шарфиком на тонкой шее. На коленях у нее лежала сумочка, из которой выглядывали папки. «Деловая немецкая фрау!- холодно подумал он. — Едет в Россию от какой-нибудь фирмы охмурять наших бизнесменов. Они, сукины дети, готовы иностранцам Родину на корню продать. А вчера еще вся эта жадная свора в партии и комсомоле состояла, про любовь к отечеству, и про совесть эпохи говорила»
Иван Николаевич опять развернулся в тесном сидении и нечаянно задел локтем сумку соседки. Сумочка упала в проход между креслами, памки вывались наружу. Соседка открыла глаза.
Простите! Я нечаянно! Вот черт. Я подниму сам, пробормотал он и замер, ожидая непонятных ему немецких слов.
Надо сказать, что Иван Николаевич не просто не знал немецкого языка, он не любил его и когда его сын Валерка, учась еще в России в медицинском институте, сообщил, что женится на однокурснице, немке по национальности, которую звали Эльза Бранд, Иван Николаевич поначалу воспротивился довольно решительно, но потом, когда сын привез невестку на каникулы домой, смотрины прошли куда как хорошо. Особенно она понравилась матери Валерки, тогда еще живой и здоровой. Эльза была умной, тактичной девушкой, да и внешне не подкачала. Иван Николаевич даже про себя отметил, что попадись ему на глаза такая ладная девушка в годы его молодости, он влюбился бы в нее, не взирая ни на какую национальность. А потом сын с женой уехал в Германию. Оба они там уже нашли работу по специальности, воспитывали дочку и были вполне счастливы. Но в семейном альбоме Ивана Николаевича была единственная фотография отца, без вести пропавшего на фронте, которая и рождала легкую неприязнь к немцам.
Ничего страшного! Бывает! Да и не виноваты вы вовсе… Это я, недотепа, развалилась тут, как у себя в Рязани на домашнем диване…
Иван Николаевич облегченно вздохнул- будет с кем поговорить до Москвы. И голос женщины, похожей то ли на секретаршу, то ли на учительницу сразу понравился ему. Мягкий, незлобивый.
Так вы из Рязани?- радостно спросил он.
А что, разве я не похожа на провинциалку?
Я думал вы по делам бизнеса летите! — он кивнул на сумочку , набитую бумагами.
Я у дочки в Германии гостила. Уже в седьмой раз. А заодно учу немецкий язык. Видите, сколько бумаг исписала, а толку чуть… А вообще-то я летаю в Германию, чтобы выйти там замуж. И вот в седьмой раз опять не вышла. Беда прямо- такая дура,- она посмотрела на него через свои тонкие очки и глаза ее залучились искренней надсмешкой к самой себе.
В седьмой раз?- удивленно переспросил он
Да, да!- простодушно закивала она головой.-Дело в том, что я хочу жить рядом с дочкой. И она об этом мечтает. Она, между прочим, тоже незамужняя. Комедия у нас , а не жизнь. Она замуж никак не выйдет, и я тоже. Знаете, как мне стыдно?- Она густо покраснела и, сняв очки принялась тереть глаза. Он удивленно смотрел на нее, поражаясь ее детской почти непосредственности. Она выкладывала ему, незнакомому человеку, свое сокровенное.
Женихи, видать, плохонькие были! -усмехнулся Иван Николаевич.
Может быть! — со всхлипом махнула она рукой.- Только я ни одного из них и в глаза не видела. Женихи нынче странные пошли. Сперва пишут, рекламируют себя в интернете, а как дело до реального знакомства доходит- исчезают, как нечистая сила на рассвете. Правда в этот раз один жених-немец живьем объявился. У него отец в России воевал, и завещал сыну женится на русской. И он,наконец, решил исполнить его наказ. Только почему на восемьдесят пятом году жизни? Я правда тоже не молодая, но этот жених мне в дедушки по возрасту годится. Ну, не комедия ли?- Она покраснела еще больше, тяжко вздохнула.
Меня зовут Иваном Николаевичем!- представился он.- Был в гостях у сына. Приезжал не женится, хотя жена у меня умерла шесть лет назад, а просто посмотреть на ихнее житие-бытие… Лечу до Москвы, а потом электричкой до Твери. Слышали про такой город? Там у меня в пригороде свой дом, голуби, сад, маленький пруд с рыбой. Я токарь на заводе, целыми днями с железками вожусь, приятно потом с живой природой иметь дело…
Тверь!?- как-то радостно и удивленно воскликнула она.- У меня отец был родом из Твери.Бывший Калинин. Такой же, как вы плотненький, крепко стоящий на земле мужичок. У вас там в старину говорили: » Муж в дверь, а жена — в Тверь!» Как я вам завидую! Яблони, сливы, вишни. Прямо рай какой-то! А у меня в Рязани только однокомнатная «хрущевка» в центре города и больше ничевошеньки. Ни дачи, ни гаража, ни кошки, ни собаки. А ведь я учитель биологии в школе. А зовут меня Лидия Артуровна. Я всегда мечтала покопаться в земле. Хотите я вам свой рязанский адрес и телефон оставлю? Я так рада нашему знакомству. Наши дети тоже похожи — по заграницам маются. А замуж я больше выходить не буду! Все- надоело. Хватит людей смешить,- она достала блокнотик, черканула в него несколько строк.
Самолет пошел на посадку. Над Россией беспросветной чередой шли угрюмые дождевые облака. Была глубокая осень и внизу сеялся мелкий назойливый дождь. Самолет потряхивало и он долго шел в густой шуршащей тьме, а когда прикоснулся к родной бетонке, то оказалось, что на родине уже вечер.
Тверичанин Иван Николаевич и рязанская учительница Лидия Артуровна, а так же их багаж и документы прошли строгий досмотр и, наконец, легализовавшись, они вздохнули с облегчением. Они на Родине!
У обоих оказалось много багажа- заграница не отпустила их с пустыми руками. У Ивана Николаевича были в основном инструменты- немецкая электрическая дрель, портативный сварочный аппарат, набор слесарных ключей.
Уж каким убежденным патриотом он не был, но против немецкой техники не устоял. Они наняли такси, которое быстро домчало их до вокзала. Тут их ждало разочарование- последние пригородные электрички уже ушли, а следующие ожидались только утром.
Они стащили сумки в одну кучу и с привычной русской терпеливостью стали коротать длинную осеннюю ночь. Под утро Лидия Артуровна захотела есть и Иван Николаевич, оставив ее охранять багаж отправился в буфет.Там он неожиданно столкнулся с тремя своими земляками- бомжами из Твери, существами, живущими по заповеди божьей. Они, как птицы небесные не сеяли, ни пахали, а каждый день сыты бывали. тому же они пошли еще дальше в исполнении Писания, ибо кроме хлеба насущного незримая рука подавала им еще ежедневно и выпивку.
Мы ,отец, тоже прочухали последнюю электричку…Кемарим до утра,- сказал один из них, молодой, подкопченного вида мужик, яростно почесывая спутанную шевелюру волос, в которой, вероятно, прокармливалось немалое количество вшей.
За общением Ивана Николаевича с неприглядными обитателями вокзала наблюдал дежурный милиционер. Едва тверской токарь отделился от земляков -романтиков сержант милиции двинулся ему наперерез и, механически козырнув, попросил предъявить документы. Бегло осмотрев паспорт, заявил:
Вы лицо кавказской национальности?- и похлопывая документом о раскрытую ладонь, вопросительно уставился на провинциала.
Я? изумился Иван Николаевич.- Сержант! Ты хорошо прочитал паспорт? У меня русские имя, фамилия , и отчество. Русские дальше некуда. Как квас и портянки.
Тем более,- коротко отозвался сержант и посмотрел уже не вопросительно, но как учитель, теряющий терпение перед несмышленным учеником.
Я только что прилетел из Германии. Ездил по визе к сыну, сказал он, думая тем самым вызвать так свойственное русским раболепие перед заграницей.
Но его, этого раболепия давно уже не было.
Пришлось Ивану Николаевичу, дабы его не потащили в отделение для установления некавказской национальности, вытаскивать из бумажника довольно крупную купюру. Но это, как оказалось вскоре, была не единственная и не самая крупная потеря за эту ночь. Вернувшись к своей спутнице, Иван Николаевич недоуменно застыл на месте, не желая верить в происшедшее. Лидия Артуровна, свернувшись калачиком в жестком вокзальном кресле безмятежно спала, а все их вещи были украдены. Подчистую. Он быстро осмотрелся, пытаясь обнаружить хоть какие-нибудь следы похитителей, стремительно метнулся к сержанту, разглядевшего в нем кавказского джигита, но того уже не было на месте, даже бомжей романтиков как ветром сдуло. Приближалось утро. Народ стекался к пригородным поездам. Мучаясь не столько от потери багажа и таких нужных ему инструментов, купленных сыном, а оттого, что ему прийдется возвращать эту доверчивую женщину в жестокую реальность, он легонько тронул ее за худенькое плечо. Она проснулась не сразу, а только поморщилась чуть и глубоко, по-детски вздохнула.Он потряс ее снова своей тяжелой рукой. Она открыла глаза и тотчас узнала его.Это было видно по счастливой улыбке,озарившей ее помолодевшее лицо.
Вот и утро! — радостно произнесла она, пытаясь нащупать свою сумочку, которую воры тоже прихватили с собой.
Что это? — она с ужасом в глазах, захлестнувшим ее зрачки села и огляделась,- Иван Николаевич, а где же наши вещи?
Воры постарались…Вы заснули, а они никогда не спят. Их тут на вокзалах целые шайки орудуют. И свиделей не найдешь. Никто ничего не видел, никто ничего не знает. Нам прийдется смирится с пропажей вещей. Я так мечтал голубятню новую сварить.
Даже металл уже припас. Русская пословица говорит: «Как пришло добро- так и ушло!»
Иван Николаевич,- дрожащим голосом произнесла она,- но у меня же пропали все документы и деньги. Даже ключей от квартиры нет. Господи, какой ужас!
И она заплакала уже по-настоящему, горько и безысходно.
Что же это происходит…Москва называется,-всхлипывая, бормотала она,- я за это и не люблю ее. Здесь живут все лучшие люди и все негодяя страны. Что же теперь делать?
Он решительно взял ее за хрупкую ладонь, приподнял с сидения и властно потянул за собой.
Куда? — выкрикнула она сквозь слезы.- В милицию? Правильно! Это я во всем виновата!
Не будьте так наивны, Лидия Артуровна. Какая милиция?
Тогда куда же вы меня тащите?. она пыталась вырваться.
Вы поедете со мной! Поживете у меня, успокоитесь, а там что-нибудь придумаем. У меня и деньги и документы целы…
Она продолжала вырывать руку из его сильной ладони. И только у самых касс сказала:
Отпустите! Мне больно! Я теперь не убегу от вас. Поеду в Тверь! Спасибо!
Конец
