Феномен

Озеро было голубым, красивым и загадочным. Круглый год температура воды в нем была одинаковой – четыре градуса. Ни на одну десятую градуса больше, ни на одну десятую – меньше. Ровно четыре. Эта загадка не давала покоя ученому Стасу Медведеву.
– Почему четыре? – мучился Стас. – Почему?
Сейчас была зима. Все вокруг засыпано снегом. Все белое-белое, кроме озера – голубого, спокойного и таинственного.
У самого берега стояли Стас и Дмитрий Васильевич. Литвинцев раздевался, а Стас, как завороженный, глядел на непо- движную гладь воды и думал. Думал о том, что летом, когда в тени плюс тридцать, четыре градуса – это холодно. Что зимой, когда, наоборот, минус тридцать, четыре градуса – все равно холодно.
– Вот было бы здесь не четыре, а сорок четыре! – воскликнул он мечтательно.
– Ого! – расхохотался Литвинцев. – Сорок четыре! А не сваришься? – он насмешливо фыркнул и, разбежавшись, прыгнул в воду.
Прошло несколько секунд. Дмитрий Васильевич вынырнул и гордо поднял над головой что-то коричневато-зеленое.
– Везет же вам, – весело позавидовал Медведев, – а мне опять черная работа – готовить аквариум?
Дмитрий Васильевич ничего не ответил. Он застыл в какой-то странной позе, будто к чему-то прислушиваясь, потом вдруг воскликнул: “Ой!” – и, упустив добычу, испуганно выскочил из воды.
– Что случилось? – подскочил к нему Стас.
– Ввво-во-да…
– Что – вода?
– Ггг… – пояснил Дмитрий Васильевич и непослушной рукой указал на озеро.
Стас схватил его за плечи и нетерпеливо встряхнул:
– Да говорите же, что случилось?
– Гггреется! – выдавил, наконец, Литвинцев. – Озеро греется.
Стас прыгнул к воде, сунул руку, потом стремительно выпрямился, повел по сторонам диким взглядом ученого, на глазах у которого происходит невероятное, и, сорвавшись, побежал за термометром.
Термометр показал сорок четыре градуса.
– Ого! За несколько минут – на сорок градусов! Так оно скоро закипит!
Но ртутный столбик уперся в отметину “44” и застыл на месте. Озеро кипеть явно не собиралось.
Дмитрий Васильевич постучал по термометру пальцем.
– Стоит. Сорок четыре градуса. А ты сколько хотел? Сорок четыре? Ну вот, – он сделал широкий жест рукой, – считай, что твой заказ выполнен.
– Спасибо! – в тон ему ответил Стас. – Век не забуду, – он поболтал в воде рукой, – только горячевато для купания. Жаль, что я не пожелал… ну, скажем, двадцать восемь.
Ртутный столбик пополз вниз и послушно замер на отметке “28”. Это было слишком! У них подкосились ноги, и они опустились прямо на снег. Так они и сидели некоторое время, торжественные и потрясенные, Стас в меховом костюме, а Дмитрий Васильевич, не замечая холода, в мокрых плавках.
Первым пришел в себя Стас.
– Так вот какое это озеро! – произнес он уважительно. – А мы-то? Мы-то? Два года купались в четырехградусной воде! – он встал и воскликнул:
– Пусть будет шестнадцать!
Литвинцев с любопытством склонился над термометром.
– Шестнадцать, – протянул он удивленно.
– Двадцать семь! Одиннадцать! – выкрикивал Стас, упиваясь своим могуществом.
– Постой, постой, дай я, – не выдержал Дмитрий Васильевич, – дай мне попробовать! Пусть будет… тридцать два!
Ртутный столбик – ни с места.
– Сорок три! – просительно воскликнул Литвинцев. – Семнадцать! – добавил он совсем уже неуверенно.
Никакой реакции.
– Может, оно уже не работает? – испугался Стас. – А ну, я попробую. Пусть будет тридцать два! – крикнул он повелительно.
Озеро послушно нагрелось до тридцати двух градусов.
– Работает, – облегченно вздохнул Медведев и с любопытством взглянул на коллегу, – а вас оно почему-то не слушает…
Дмитрий Васильевич обиженно пожал плечами и буркнул:
– Может быть, это вовсе не озеро.
– А что?
– Может быть, все дело в тебе. Знаешь что? – осенило вдруг Литвинцева. – Попробуй пожелать что-нибудь другое. Ну, например, чтобы пошел снег.
Стас нервно расхохотался. Предположение Литвинцева показалось ему странным и даже диким. Он взглянул на безоблачное небо и вдруг почувствовал, что ему нестерпимо хочется, чтобы пошел снег, и еще он чувствовал, что стоит ему выразить это желание, и…
И тогда он сказал:
– Пусть пойдет снег! – и снег пошел.
Через час Литвинцев обо всех этих событиях доложил в Центр. А еще через час оттуда прилетел вертолет, из которого вышел небольшой человечек с темными проницательными глазами за большими стеклами очков. Это был известный психиатр Соколовский.
Дмитрий Васильевич побежал ему навстречу и нетерпеливо подхватил под руку.
– Представляете, – говорил он, захлебываясь от восторга, – Станислав Иванович все может. Как Бог!
– Как Бог, говорите? – невозмутимо переспросил Соколовский. – Ну что же, когда люди работают так долго вдали от общества, с ними и не такое случается, – сказал он грустно. – Так, где ваш Бог? Надеюсь, он меня примет? Я побеседую сначала с ним, а потом с вами, – добавил он, глядя на Литвинцева поверх очков, – если вы не возражаете.
Беседа Соколовского с Медведевым затянулась. Только через четыре часа они вышли из кабинета, голодные и возбужденные.
– Ну вот, – сказал психиатр, весело улыбаясь Литвинцеву, – выяснили мы пределы возможностей вашего Бога. А вы: “Все может!” – передразнил он. – Ан не все!
Дмитрий Васильевич вопросительно взглянул на Стаса.
– А как же тогда?..
Стас улыбнулся и развел руками:
– Тогда мы экспериментировали только с водой.
– Ну и что?
– Больше у меня ничего не получается. Но с водой могу все: греть ее, охлаждать и прочее.
– Это просто поразительно, – воскликнул Соколовский, – такие способности никогда и нигде не описаны! Феноменальное явление! А как вы меня с чаем? – вспомнил он и расхохотался. – Представляете, Дмитрий Васильевич, наливаю из чайника кипяток. Только поставил чайник – глядь, а у меня в стакане лед! Как он меня, а?
Садясь в вертолет, он пообещал:
– Я напишу о вас статью.
Сенсация о феноменальных способностях Станислава Медведева разнеслась по всему земному шару.
Ученые отнеслись к этому известию скептически. Они знали, что этого не может быть, потому что такого не может быть никогда. Но как убедить в этом человечество, так склонное верить в любые чудеса? Необходимо было разоблачить это шарлатанство строго научно. С этой целью была создана авторитетная комиссия.
Медведева вызвали в Центр.
Его посадили на стул, а на стол поставили стакан с водой и попросили превратить воду в лед. Стас превратил.
– Обычный цирковой трюк! – невозмутимо решила комиссия. – А ну-ка, поставим перед ним картонный экран.
Поставили. Предложили Медведеву растопить лед. Он растопил.
Тогда были испробованы другие экраны. Оказалось, что если посадить Медведева в комнату, обитую сантиметровым слоем свинца, а стакан с водой поставить в другую комнату, то он, Медведев, может изменить температуру воды в этом стакане не более чем на три градуса.
– Вот видите! Науку не проведешь! – сказал председатель комиссии и укоризненно покачал головой.
В ближайшем выпуске журнала была помещена большая разоблачительная статья.
От Стаса отвернулись друзья. Жена бросила его и ушла к другому – кому нужен уличенный шарлатан?
Его попросили подать заявление на расчет по собственному желанию:
– Понимаете, у нас такая солидная научная организация. Представляете, как будут относиться к нашим отчетам, если вы будете продолжать у нас работать?
Стас представил и… ушел. Его приняли в цирке.
Он и сейчас там работает. Если хотите, можете посмотреть.

0 Comments

  1. kirill_byishlyik

    температура озера была четыре градуса… плюс или минус?
    “глядел на непо- движную гладь воды” – неподвижную, видимо.
    “повел по сторонам диким взглядом ученого” – гы, гы…
    “он сделал широкий жест рукой” – не ногой же… априори – рукой…
    “Может, оно уже не работает? ” – оно не работает… бу- га – га
    “Дмитрий Васильевич побежал ему навстречу и нетерпеливо подхватил под руку” – к нему навстречу… хи-ха-ха
    Действительно – феномен….

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.