Ротбур-рисовальщик

из сборника “Сказки нового века”

Руки у Ротбура были странные, бледные; пальцы длинные, узловатые, каждый – точно сам по себе.
“Быть тебе, детка, музыкантом”, – кивала, ласково поглаживая его ладони, старая подслеповатая тётка.
А он стал рисовать.
Взял как-то обломок карандаша, заскрипел-зашуршал по бумаге.
И родился из хаоса быстрых штрихов и точек насупленный тёткин кот.
Соседи так и ахнули – талант! Надо мальчика учить, говорят.
А чему тут учить, когда руки сами на бумажном листе живой мир творят?
И Ротбур рисовал – рисовал всем, что под руку попадалось: и углём, и ручкой, и обгоревшей спичкой. Сперва – несмело: в тетрадках – на полях, на пустых коробках, на обоях. И даже на старых билетах.
Ему не было тесно: за постепенно проясняющимся “глазком” крошечного рисунка Ротбуру виделся целый огромный, скрытый от других, мир.
Рисовальщик лишь открывал в него окошечко.
А однажды, как в омут с головой, нырнул он в белую пустоту настоящего альбомного листа – и победил, разогнал пустоту: населил деревьями, сонными травами и чуткими тонконогими конями. Потом были ещё рисунки: большие, крошечные, быстрые, разные – ещё, ещё…
Он размышлял, рисуя, – грустил, радовался, любил.
Чему уж тут учиться?
Перед его рисунками люди замирали, ничего не говорили – долго разглядывали – Ротбур-рисовальщик разговаривал с ними на своём языке: он точно видел душу предметов, зверей, людей – то, чего не видят глаза.
Он рисовал не вещи, а жизнь, наполняющую их – жизнь деревьев, цветов, птиц.
Жизнь озёр, камней, домов.
Жизнь облаков и ветра.
Просто жизнь.
Он переносил её на холст и бумагу.

И вдруг оказалось, что всё, что запечатлела стремительная рука Ротбура – умирает.
Умер насупленный тёткин кот. Поникла, опустила ветки прекрасная липа под окном. Завяли нежные цветы в старинном парке.
Высохла тихая речка, на берегу которой проводил рисовальщик так много дней с блокнотом и карандашом. Упала вдруг замертво потешная ворона, всякий день прилетавшая за кусочками хлеба на его балкон.
Потом подошла очередь соседской собаки.
Затем умер друг рисовальщика.
А потом – и старая тётка Ротбура, вся его крошечная семья.
По городу поползли слухи…
Поговаривали, что Ротбур продал душу нечистой силе – потому-то так и хороши его рисунки!
Рисовальщика стали сторониться, люди в панике бежали от него: все боялись попасть ему “на карандаш”.

Его стали звать Ротбур Проклятый.

Ротбуру было страшно.
Сначала он перестал рисовать людей, зверей; потом перестал рисовать вовсе.
Он слонялся ночью по спящим улицам, прятался в дебрях заросшего парка. А всё вокруг манило его, пробуждая чуткое воображение – тонкие изгибы цветов, струение мокрых ветвей, трепетные лунные тени – всё так и просилось на бумагу.
Просилось, чтобы умереть.
Ротбур-рисовальщик понял вдруг, что отвечает за целый мир, за жизнь всего, что его окружает. Но он не может, не умеет сохранять жизнь – он только может её забирать.
Тут-то и явилась ему тёмная дева.
Прекрасная Дева-Смерть.
– Я давно слежу за тобой, – сказала она, – мой юный собрат! Я даже чуточку завидую тебе: ты возвёл наше ремесло в ранг подлинного искусства – ты убиваешь так прекрасно!
– Я не хочу никого убивать, – ответил Ротбур, – я всего лишь художник. Я просто рисую – в этом вся моя жизнь.
– Да, рисуя, ты отнимаешь жизни – и в этом вся твоя жизнь, – страшновато усмехаясь, кивнула Дева-Смерть, – так же, как и моя, как и моя! Мы можем стать прекрасной парой: Смерть и её верный художник!
– Нет, мы не будем парой, – сказал Ротбур. – Я больше не буду рисовать. Никогда. Ни за что. Уходи.
– Ты горько пожалеешь об этом, – разгневалась Дева-Смерть. – Я покидаю тебя, жалкое слабое создание! Но, уходя, я лишаю тебя моего благословения! Ничто отныне не прервёт твоей невыносимой жизни. Ты будешь жить вечно. Вечно, вечно, несчастный рисовальщик! Ты ещё измучаешься этой вечностью. Прощай.
И Смерть оставила его.
Он больше не рисовал.
Но люди всё равно сторонились Ротбура.
И он покинул родные места…

Долго скитался Ротбур, уже не рисовальщик, по лесам, полям и бесконечным дорогам: писал в деревнях вывески и объявления, белил потолки, красил окна, заборы и стены – и этим зарабатывал на кров и кусок хлеба.
Однажды дорога привела его в тихий зелёный городок у подножия древних гор. Уютные домики утопали здесь в ароматных цветах и травах, весело журчала на камнях хрустальная горная речка.
Только люди в этом городке были грустные.
– Отчего на ваших лицах печаль? – спросил Ротбур у хозяина местной гостиницы.
– Над нами витает смерть, – тяжело вздохнул хозяин, – она подстерегает нас каждый день, каждый час, каждое мгновение. В здешних горах водится страшный Оборотень, который пожирает людей. По ночам он неслышно спускается в долину, чтобы схватить очередную жертву. Люди боятся собственной тени, боятся темноты, боятся просто выходить из дому. Никто из нас не знает, удастся ли дожить до утра. Путники обходят эти места стороной, моя гостиница давно пустует. И ты, странник, если дорожишь своей жизнью, уходи поскорее!
– Я не боюсь смерти, – ответил Ротбур. – Я с ней знаком.
Он снял комнату, поужинал и лёг спать.
Ночью его разбудил пронзительный крик.
Ротбур вскочил, метнулся к окну, и его зоркие глаза рисовальщика разглядели во мраке нечто громадное и тёмное, скользнувшее за стеклом, под замершими деревьями.
Как ледяная бездна вмиг разверзлась перед Ротбуром ненасытная душа Оборотня.

Наутро в доме напротив нашли истерзанное тело аптекаря.

Теперь Ротбур знал, что ему нужно делать.
Он попросил у хозяина гостиницы карандаш и листок бумаги, закрылся в своей комнате и впервые за много дней начал рисовать.
Никогда не приходилось рисовальщику погружаться в столь отталкивающее, нестерпимо кошмарное – от напряжения его кожа покрылась мурашками, скулы свело…
Но пальцы отчаянно стискивали карандаш.
И вели, вели его по листу…
Художник рисовал Оборотня.
На бумаге оживало жуткое одинокое существо, несущее только ужас и смерть, ужас и смерть – неотвратимую гибель всему живому.
Так же, как и он, несчастный рисовальщик.
Но, в отличие от Ротбура, Оборотень не владел собой, не мог остановиться.
Его переполняла жажда убийства – он жил чужой смертью.
Когда рисунок был закончен, Ротбур отнёс его хозяину гостиницы.
– Вам больше нечего бояться, – сказал рисовальщик. – Ваш Оборотень теперь мёртв.
Глядя на жутковатый рисунок, хозяин лишь с сомнением качал головой.
Но с этого дня Оборотень действительно исчез.
И городок вздохнул свободно…

Так Ротбур-рисовальщик нашёл в своём призвании новый смысл.
Он продолжал скитаться по миру, но теперь он больше не бежал от самого себя и от своего рокового дара.
Теперь он искал зло.
Он рисовал зло.
Чтобы уничтожить его и победить смерть.
И тогда Дева-Смерть вновь явилась к нему.
– Ты обманул меня, ловкий рисовальщик, – усмехнулась она. – Но напрасно ты встал на моём пути! Не надейся, я не сниму своего проклятия: тебя никогда не коснётся моя благословенная рука! Ты будешь вечно скитаться по жизни, и эта вечность не отпустит тебя. Я буду забирать твоих друзей, твоих возлюбленных, твоих детей – ты будешь страдать одиноко, страдать всегда – вечно, вечно!

Всё и было так, как она обещала: мир вокруг Ротбура менялся, словно калейдоскоп – полыхали войны, свергались правители, уходили друзья, умирала любовь – а он всё жил и жил, потеряв счёт годам. Жил, бесконечно рисуя зло, бесконечно борясь с неистощимой на выдумки смертью.
Один, всегда один.
И однажды Ротбур понял, что невыносимо устал, что захлебнулось в океане боли его измученное сердце – ведь он был всего лишь человеком.
И тогда он нарисовал самого себя.
Это был его последний рисунок – ведь всё, что рисовал Ротбур, умирало.
И с окончательным точным штрихом жизнь покинула рисовальщика – только тогда в его комнату вновь вошла Смерть.
– Ты сумел обмануть меня, хитрый рисовальщик, – сказала Дева-Смерть, глядя в его застывшее спокойное лицо. – Впрочем, я не в обиде.

А с портрета на неё смотрел живой Ротбур.
Он улыбался.

март 2001г.

0 Comments

  1. lisichka

    Очень красиво! И правда, на одном дыхании читается. И смысл, наверное, философский есть, я сразу философию не улавливаю:) Мне осталось непонятным – Ротбур, перед тем, как нарисовать себя, перед тем, как отдаться смерти, не решил ли, что бороться с ней незачем?

  2. olga_zverlina

    Спасибо за отклик!
    Насчёт Вашего вопроса: я думаю, что Ротбур не сдался, как борец за жизнь.
    Ведь он боролся не для себя – он так, как мог, старался использовать свой странный дар во благо других. В этом, собственно, и философия – всё имеет оборотную сторону, даже то, что может казаться наказанием, несчастьем – способно неожиданно послужить на пользу.
    Ничто в мире не случайно.
    А решение героя умереть – это чисто человеческая потребность: человек изначально устроен так, что не может жить вечно, его жизненная энергия в конце концов истощается.
    Но дух, “запечатанный” в трудах человека, в его делах – остаётся, торжествуя над смертью.

  3. lisichka

    Спасибо! Про оборотную сторону – это понятно. Меня другой вопрос занимает. Если Ротбур боролся со смертью, почему он не нарисовал ее? И если б он ее нарисовал, стал бы он счастлив? Были бы ему благодарны? Мир без зла и мир без добра. Мир без смерти и мир без жизни. Что есть черное и что есть белое? Кто прав, кто не прав? Как обретается центр?

  4. olga_zverlina

    Нет, убрать смерть из мира невозможно. 🙂
    Это величина, соразмерная той силе, что наделила героя его роковым даром.
    И зло убрать – тоже невозможно. Добро и зло – это два обязательных полюса, между которыми происходит жизнь, как электрический ток между плюсом и минусом.
    Собственно, добро и зло, в человеческом понимании – понятия довольно условные: то, что люди расценивают, как “добро” для себя – может являться “злом” для других живых существ.
    Или, например: природа старается восстановить экологическую стабильность на планете (это необходимо для поддержания всей системы в целом – значит, “добро”) – и в результате происходят ужасные катастрофы, уничтожающие множество живых существ. Для нас это “зло”.

    И между чёрным и белым – величайшее множество оттенков серого. И все мы серые в разной степени. 🙂
    Один мой знакомый говорит, что нельзя, например, сказать про себя “я белый маг” – это всё равно что сказать “я святой”. 🙂
    Человек, проходя жизненный путь, осознаёт мир в той мере, в какой позволяет уровень его внутреннего развития. За счёт этого его сознание растёт, расширяется – и тем обогащает общее планетарное сознание, вливаясь в него как одна из частиц. Мы как ячейки сот, накапливающие мёд. 🙂
    И как раз потому, что уровни сознания у всех разные, большинство людей не понимает друг друга: одни и те же вещи оцениваются с разной высоты зрелости. То, что одному кажется безусловной истиной, у другого вызовет улыбку. 🙂
    Но человек не может быть равнодушным наблюдателем. То, что кажется ему “здесь и сейчас” несправедливым, нечестным, подлым – рождает в душе возмущение, обиду, грусть… сложную гамму чувств. В природе человека – бороться за справедливость и тяготеть к добру. У нас есть внутренний камертон – высший дух в нас – который ведёт по жизни. Собственно, это и есть голос совести.
    Парадокс в том, что убрать “зло” невозможно, но не бороться с ним – нельзя.
    О правоте говорить сложно. В сущности, есть понятие “договор” – некий свод неписанных законов, по которым живёт человечество. Нарушение этих внутренних законов и есть неправота. Но тоже – к этому нужно подходить без избытка примитивизма.
    Например, лгать, в принципе – плохо.
    Но приходится, частенько – по самым разным причинам: чтобы, не обижая кого-то, избавиться от нежелательных встреч. Чтобы поднять настроение человеку, совсем упавшему духом… Чтобы сохранить хотя бы “дурной мир” там, где уже сильно попахивает “доброй ссорой”, от которой не одна головушка полетит…
    Человеку приходится быть сложнее любого компьютера. 🙂

  5. lisichka

    О! Мне бы такую ясность осознания!:)
    Только лгать я не люблю:) Ни под каким соусом. Вот сейчас написала, и , возможно, начнет меня жизнь проверять на этот счет:)
    Спасибо, Ольга!

  6. olga_zverlina

    Надеюсь, у Вас обойдётся. 🙂
    Я сама не люблю. Но, если бы иногда по-мелкому не привирала – сейчас меня уже и в живых бы не было. 🙂 Помните доброго волшебника из “Золушки”, который заткнул себе уши?
    Иногда мелкие “отмазки” выполняют у людей роль таких ушных затычек. 🙂
    Но в серьёзных вещах лгать нельзя, нет…

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.