Ах, этот Александр Сергеич Пушкин!
Простили мы ему и нрав горячий,
И склонность эпатировать собранье,
Крамольные и дерзкие стихи.
Ему простили странное безбожье,
Почти простили порченых красавиц,
Посмертно уплатив сто тысяч долга. —
А он нам все заранее простил.
