Хорошо когда друг рядом

Мелькнул и остался далеко позади лесок, наполненный сочной зеленью и птичьим гомоном, промчался мимо домик, не известно, как и зачем очутившийся у дороги, пронеслось васильковое море. Фургон покачивало из стороны в сторону, от грузовика противно воняло бензином. Стоящий рядом взрослый верблюд рассказывал о далекой пустыне: о барханах и песчаных бурях, о палящем солнце и аппетитных колючках, об оазисах и арабах в белых халатах. Светик догадывался, что на самом деле ничего этого он не видел, а лишь слышал где-то и теперь рассказывает ему, Светику, несмышленому маленькому верблюжонку. Стенки и пол фургона были раскалены, лето было в самом разгаре. Светик лег на солому, и ему безумно захотелось назад, в прохладу и тишину и чтобы опять его поили молоком из бутылочки и руки, мягкие и теплые, гладили его по голове.
А верблюд рядом все вздыхал о своей пустыне. Светику в пустыню не хотелось, она ему, почему-то, казалась похожей на фургон, в котором их перевозили с места на место. И скоро опять они остановятся, обоснуются под вывеской зоопарк.
Светик задремал, но скоро сосед ткнул его носом в бок:
-Проснись, приехали. Это не город, значит, будет, что поесть.
Светика это известие не обрадовало, в голове что-то гудело, постукивало, ноги были, как ватные, пить хотелось с каждой минутой все больше, но пожаловаться было некому, теплые руки, пахнущие молоком, были далеко.

– Зоопарк приехал, – мальчишка лет шести стремительно влетел в калитку, чуть не сорвав ее с петель, – мама! Приехал! Зоопарк!
И уже через час он шел, держа за руки маму и папу и нетерпеливо подгоняя их:
– Ну, скорее же, мы опоздаем, нас не пустят.
Изможденные животные с грустью созерцали праздную толпу сквозь прутья клеток, и лишь мартышки весело что-то верещали, казалось, что им любые невзгоды нипочем.
Светик лежал на полу, а Санек стоял рядом.
– Верблюжонок, – звал он, – ты спишь? Хочешь, я принесу тебе травки?
Светик ни на что не реагировал и лишь изредка открывал глаза, щурился от яркого солнца и закрывал их вновь.
К клетке подошли двое мужчин.
– Он был бы здоров, – сказал один из них, – если бы не эти переезды, ему нужен покой и свежий воздух.
– Мне с ним возиться некогда, – буркнул второй, – усыпи его.
– Как хотите.
– Если он поспит, ему станет лучше? – вмешался разговор Санек.
– Усыпить, значит убить, дурашка.
Убить? Санек вспомнил, как сосед застрелил из охотничьего ружья свою старую собаку, ее грустные – прегрустные глаза и как потом долго плакал, уткнувшись в мамину юбку.
Стремглав помчался Санек к родителям.
– Мама, папа, вы ведь говорили, что нужно всегда стараться делать добро. Там верблюжонка убить хотят.
Мама опустила глаза, а папа лишь развел руками.
– Сыночек, нам пора домой.
– Но мама, ты ведь всегда говорила…
– В жизни все не так просто, – сказал папа и надолго замолчал.
А Санек всю дорогу домой шмыгал носом и пытался сдержать слезы.
Дома родители посадили его есть суп, а сами вышли в сад и долго о чем-то разговаривали, Санек видел их через кухонное окно.
Потом папа выгнал из гаража грузовик и, сказав лишь, что они скоро будут, уехал куда-то с мамой.
Санек сидел на скамейке перед домом, день приобретал синеватый оттенок и плавно перетекал в вечер, воздух свежел, изо всех уголков двора медленно ползла темнота, а мамы с папой все не было. От напряженного вслушивания и вглядывания Санек задремал, положив голову на спинку скамьи и поджав под себя ноги. Из сна вырвал внезапно взревевший совсем рядом мотор, Санек резко подскочил и увидел папин грузовик. А потом подошел папа и положил что-то на землю. Санек нагнулся и увидел своего верблюжонка, не в силах сдержаться он осторожно обнял его за голову. Потом опустился на колени и стал гладить верблюжонка, а Светик вдруг вспомнил свой фургон, но это воспоминание быстро ушло, оно растворилось от прикосновения теплых рук.

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.