МИНУТНЫЙ КОРИДОР


Ну, хоть бы не было билетов. Пожалуйста… В другой раз… А может, они в другой раз и не приедут..
– Мама, мама! – голос звенит, срывается. – Мама, возьми трубку, есть!!! УРА!!
– Да, здравствуйте… – что происходит, что делается… – А поясните, пожалуйста, что такое Ви-Ай-Пи партер? Просто я не хожу на рок концерты, дочь пойдет. Нет, с подругой… Да, понятно… Впускают первыми, как простите, что? Ах, ну да, вместе с фанзоной, да-да, поняла… Хорошо… Можете прислать курьера? Прекрасно… Да, весь день дома… Сколько? – куда делся воздух… Это же… Это же… – Каждый, хорошо… Да, и за доставку… Конечно… Спасибо, пишите адрес…
– Мама? – зрачки расширены, глаза уже влажные. – Но у меня нет подруги… то есть все из Интернета, но чтобы выйти из дома… С кем же… – смотрит на свои ноги, – с кем же я пойду?
– С папой! – Какой стальной, почти чужой голос вдруг прорезался.
Ковыляет к календарю на стене.
– Но папа работает в ту субботу, – растерянность, губы дрожат.
– Он поменяется, – обнять покрепче, успокоить, отвлечь. Конечно, надо решить, в чем пойти… – Знаешь, дорогая, пора заодно купить тебе новые джинсы. Что? Конечно, как у всех – протертые, рваные и грязные… Хорошо, как будто грязные… Получим билеты – и вперед… А визит к врачу пока отложим, как ты думаешь?


Вот, открывается дверь. Вовремя. Отчего такое спокойствие и легкость внутри. Может, это признаки правильного решения. А может, и нет никакого решения. Так, неординарный поступок, исполнение заветного желания. Глобально ничего не изменится, хотя… Дочь заснула такой усталой от счастья…
– Привет, – чмок и прижаться. Чуть дольше обычного…
– Что еще случилось? – нет сил на раздражение.
Как-то надо сказать ему сейчас просто и категорично. Но как?
– Пойдем, – тянуть за рукав в комнату дочери.
– Можно раздеться? – покорно, понуро и недовольно одновременно.
– Ботинки снимай. Потом разденешься. Вот, смотри, – в руках оказывается толстенная папка: плакаты, вложенные в файлы, статьи, распечатки из Интернета. – Вот еще, она пробовала рисовать их портреты, забавно, правда?
– Послушай, – облегченно и нетерпеливо, – я уже рад, что она увлеклась какой-то группой, и у нее появились подружки по переписке. Я помню, что ты просила поговорить с ней об этом, но…
– У тебя будет такая возможность…
– Ну, конечно… Я голодный, – тянет в кухню.
– Сейчас, смотри еще. – На тумбочке у кровати лежит мышь, любимая мягкая игрушка. Брюхо разрезано, наполовину неумело зашито, торчит кусок бумаги.
– Что это?
– Это фанатская игрушка. Мышью решили пожертвовать. Она весь день сочиняла письмо и переводила на немецкий…
– Но она не знает немецкого…
– Допоздна через «лингву» по одному слову переводила.
– Но зачем? – такой смешной… Привык все понимать раньше, чем скажут. А тут – совершенно растерянный.
– Чтобы бросить игрушку кумирам на концерте. Правда, она уже сомневается, что решится бросить эту мышь… Что у нее получится… Она хочет цветок… Чудик…
Его недоумение усилилось, он потряс головой. Теперь сказать самое главное.
– Да, по поводу концерта. Они выступают в следующую субботу в «Лужниках».. Единственный концерт в России, вернее, первый пока… Они еще совсем молодые ребята, я теперь все про них знаю… И она идет на этот концерт. С тобой… Вот… Билеты вот… И джинсы я ей купила рваные, она в них пойдет. ВСЕ!
Теперь бросится на кухню… Нет, закрыться в ванной… Нет, или – да?
Привычка, что осталась с детства. Уткнуться в холодное оконное стекло и закрыть глаза.
Вот он разворачивает ее, прижимает к себе, смеется нервно и растеряно. Он пытается вспомнить, когда они были на каком-нибудь концерте, не получается. Тогда пытается вспомнить про себя… Да, наступила эра десятилетий: думается, что это было пару-тройку лет назад, а оказывается – десять, а то и больше.
– Ну, ты боец… Ты хоть представляешь себе, как это все будет выглядеть?


Взбаламутившая наших подростков поп-рок-группа давала единственный концерт в столице. К Лужникам стекалась масса девчонок. Понятно, состав группы – четверо почти мальчишек. Самому старшему – всего 19 лет.
Девчонки всех мастей, лет от 8 до 16. Разными группами или парами, некоторые в сопровождении родителей, взрослые сочувственно кивали друг другу и улыбались.
Вот уже все в фойе. Тем, кто был с родителями, повезло больше, поскольку продаваемые майки, чехлы для телефонов с логотипами кумиров и диски стоили диких денег. Маленькие (и не очень) вымогатели прижимали к груди свои сокровища и наперебой клялись учить английский, ходить на плавание, закончить четверть без троек или хотя бы не грубить бабушке. Девчонки кучковались, начинали прыгать, петь хором и визжать просто так, от возбуждения и счастья. Многие забегали в туалет обыкновенными мышками, а являлись оттуда с неимоверными хвостиками, вздыбленными распущенными волосами и, порой, просто чудовищным макияжем. Они знакомились, тусовались, носились за бесплатными журналами и флажками, пока не отправились по местам.
Сорок пять минут испытывали их терпение организаторы концерта, зал ревел при каждом новом блике света на сцене, но там суетились наладчики аппаратуры.
И вот, началось!.. Дым, грохот, визг. Но у солиста явно есть голос и ребята на сцене, прямо надо сказать, вкалывают.
С последнего ряда трибуны в бинокль хорошо видно, что происходит возле сцены. С танцпола пытаются перебросить через фанзону игрушки на сцену. Хорошие девчонки из фанзоны добрасывают недолет. Прыгают, кричат, все песни дружно поют вместе с группой.
Концерт близился к завершению. Кумиры кидали в своих фанатов бутылки с водой, из которых только что пили, полотенца, которыми только что вытирались. Было видно, как они выложились во время концерта и казалось, что запах пота долетал аж до последнего ряда трибуны, где спокойно полусидели, полулежали, прикрывая уши, родители-сопроводители.
Бинокль выцепил из партера танцпола полную неуклюжую девочку с нелепой алой розой. Она вдруг закрыла лицо руками, бывший рядом мужчина что-то говорил ей, гладил по голове, но она сбрасывала его руку. Похоже, девочка плакала. Тогда ее спутник направился к омоновцам. Неожиданно с одним они обменялись крепким рукопожатием, быстро обнялись. Омоновец что-то сказал своим напарникам, они пожали плечами. Тогда он стал быстро раздвигать ряды беснующихся детей. Мужчина бросился к девочке и потащил ее за собой в этот внезапно образовавшийся коридор. Она старалась быстро переваливаться больными ногами. Коридор поглотил мужчину, но не смыкался, а продолжал раздвигаться, вот ее «перекинули» омоновцы в фанзону. Люди расступались.
Закончилась песня, солист обернулся на секунду спиной к зрителям, закрутился на месте, набрал в рот воздуха и увидел девочку, ковыляющую с розой. Секунда. Он мгновенно спрыгнул со сцены, взял цветок и, смешно спросив «какь деля», сделал аплодисменты фанзоне (и всему залу в ее лицах). В ответ сразу же раздался восторженный рев, началась новая композиция, девочку взяли в бережное кольцо. Она не могла прыгать, но на медленной мелодии ее уверенно обняли с двух сторон, и она качалась, плавно махая руками.
Жаль, бинокль не позволил увидеть ее лицо, хотя, вполне можно догадаться…

0 Comments

  1. dmitriy_komarov

    В разгар рабочего дня, в выдавшийся обеденный перерыв, прочитал рассказ. Как похвалить-то, затрудняюсь… 🙂
    Затронула работа. Глубокое ощущение сдавленного чего-то в сознании. Финальные абзацы, буквально со слов “с нелепой алой розой”, заставили машинально отстранить чашку чая и ловить кадую фразу с мгновенно сложившимся чувством того, что предстоящее непростое продолжение – неизбежность…
    Да, вполне можно догадаться… представить… но все равно возвращаешься к фразе с “нелепой алой розой”…

  2. pavel_otstavnov

    «Молодые люди…», «Молодой человек…» Какие глубокие слова, если вдуматься. Скрыт в них посыл: «Будьте Людьми!», «Будь Человеком!»
    А что мы «посылаем» в душу ребенка – таким он и будет…
    Вы, Ирина, понимаете людей и отправили в их души доброе и талантливое послание.
    Я еще раз убедился, что нет писателей одинаково пишущих… Написали мы разные рассказы, но объединяет одно – желание помочь людям найти в себе лучшее, доброе и предостеречь от трагических жизненных ошибок.
    Если и есть у литературы какие-либо цели – эти, наверное, главные.
    С уважением, Павел Отставнов

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

МИНУТНЫЙ КОРИДОР


Ну, хоть бы не было билетов. Пожалуйста… В другой раз… А может, они в другой раз и не приедут..
– Мама, мама! – голос звенит, срывается. – Мама, возьми трубку, есть!!! УРА!!
– Да, здравствуйте… – что происходит, что делается… – А поясните, пожалуйста, что такое Ви-Ай-Пи партер? Просто я не ходу на рок концерты, дочь пойдет. Нет, с подругой… Да, понятно… Впускают первыми, как простите, что? Ах, ну да, вместе с фанзоной, да-да, поняла… Хорошо… Можете прислать курьера? Прекрасно… Да, весь день дома… Сколько? – куда делся воздух… Это же… Это же… – Каждый, хорошо… Да, и за доставку… Конечно… Спасибо, пишите адрес…
– Мама? – зрачки расширены, глаза уже влажные. – Но у меня нет подруги… то есть все из Интернета, но чтобы выйти из дома… С кем же… – смотрит на свои ноги, – с кем же я пойду?
– С папой! – Какой стальной, почти чужой голос вдруг прорезался.
Ковыляет к календарю на стене.
– Но папа работает в ту субботу, – растерянность, губы дрожат.
– Он поменяется, – обнять покрепче, успокоить, отвлечь. Конечно, надо решить, в чем пойти… – Знаешь, дорогая, пора заодно купить тебе новые джинсы. Что? Конечно, как у всех – протертые, рваные и грязные… Хорошо, как будто грязные… Получим билеты – и вперед… А визит к врачу пока отложим, как ты думаешь?


Вот, открывается дверь. Вовремя. Отчего такое спокойствие и легкость внутри. Может, это признаки правильного решения. А может, и нет никакого решения. Так, неординарный поступок, исполнение заветного желания. Глобально ничего не изменится, хотя… Дочь заснула такой усталой от счастья…
– Привет, – чмок и прижаться. Чуть дольше обычного…
– Что еще случилось? – нет сил на раздражение.
Как-то надо сказать ему сейчас просто и категорично. Но как?
– Пойдем, – тянуть за рукав в комнату дочери.
– Можно раздеться? – покорно, понуро и недовольно одновременно.
– Ботинки снимай. Потом разденешься. Вот, смотри, – в руках оказывается толстенная папка: плакаты, вложенные в файлы, статьи, распечатки из Интернета. – Вот еще, она пробовала рисовать их портреты, забавно, правда?
– Послушай, – облегченно и нетерпеливо, – я уже рад, что она увлеклась какой-то группой, и у нее появились подружки по переписке. Я помню, что ты просила поговорить с ней об этом, но…
– У тебя будет такая возможность…
– Ну, конечно… Я голодный, – тянет в кухню.
– Сейчас, смотри еще. – На тумбочке у кровати лежит мышь, любимая мягкая игрушка. Брюхо разрезано, наполовину неумело зашито, торчит кусок бумаги.
– Что это?
– Это фанатская игрушка. Мышью решили пожертвовать. Она весь день сочиняла письмо и переводила на немецкий…
– Но она не знает немецкого…
– Допоздна через «лингву» по одному слову переводила.
– Но зачем? – такой смешной… Привык все понимать раньше, чем скажут. А тут – совершенно растерянный.
– Чтобы бросить игрушку кумирам на концерте. Правда, она уже сомневается, что решится бросить эту мышь… Что у нее получится… Она хочет цветок… Чудик…
Его недоумение усилилось, он потряс головой. Теперь сказать самое главное.
– Да, по поводу концерта. Они выступают в следующую субботу в «Лужниках».. Единственный концерт в России, вернее, первый пока… Они еще совсем молодые ребята, я теперь все про них знаю… И она идет на этот концерт. С тобой… Вот… Билеты вот… И джинсы я ей купила рваные, она в них пойдет. ВСЕ!
Теперь бросится на кухню… Нет, закрыться в ванной… Нет, или – да?
Привычка, что осталась с детства. Уткнуться в холодное оконное стекло и закрыть глаза.
Вот он разворачивает ее, прижимает к себе, смеется нервно и растеряно. Он пытается вспомнить, когда они были на каком-нибудь концерте, не получается. Тогда пытается вспомнить про себя… Да, наступила эра десятилетий: думается, что это было пару-тройку лет назад, а оказывается – десять, а то и больше.
– Ну, ты боец… Ты хоть представляешь себе, как это все будет выглядеть?


Взбаламутившая наших подростков поп-рок-группа давала единственный концерт в столице. К Лужникам стекалась масса девчонок. Понятно, состав группы – четверо почти мальчишек. Самому старшему – всего 19 лет.
Девчонки всех мастей, лет от 8 до 16. Разными группами или парами, некоторые в сопровождении родителей, взрослые сочувственно кивали друг другу и улыбались.
Вот уже все в фойе. Тем, кто был с родителями, повезло больше, поскольку продаваемые майки, чехлы для телефонов с логотипами кумиров и диски стоили диких денег. Маленькие (и не очень) вымогатели прижимали к груди свои сокровища и наперебой клялись учить английский, ходить на плавание, закончить четверть без троек или хотя бы не грубить бабушке. Девчонки кучковались, начинали прыгать, петь хором и визжать просто так, от возбуждения и счастья. Многие забегали в туалет обыкновенными мышками, а являлись оттуда с неимоверными хвостиками, вздыбленными распущенными волосами и, порой, просто чудовищным макияжем. Они знакомились, тусовались, носились за бесплатными журналами и флажками, пока не отправились по местам.
Сорок пять минут испытывали их терпение организаторы концерта, зал ревел при каждом новом блике света на сцене, но там суетились наладчики аппаратуры.
И вот, началось!.. Дым, грохот, визг. Но у солиста явно есть голос и ребята на сцене, прямо надо сказать, вкалывают.
С последнего ряда трибуны в бинокль хорошо видно, что происходит возле сцены. С танцпола пытаются перебросить через фанзону игрушки на сцену. Хорошие девчонки из фанзоны добрасывают недолет. Прыгают, кричат, все песни дружно поют вместе с группой.
Концерт близился к завершению. Кумиры кидали в своих фанатов бутылки с водой, из которых только что пили, полотенца, которыми только что вытирались. Было видно, как они выложились во время концерта и казалось, что запах пота долетал до последнего ряда трибуны, где спокойно полусидели, полулежали, прикрывая уши, родители-сопроводители.
Бинокль выцепил из партера танцпола полную неуклюжую девочку с нелепой алой розой. Она вдруг закрыла лицо руками, бывший рядом мужчина что-то говорил ей, гладил по голове, но она сбрасывала его руку. Похоже, девочка плакала. Тогда ее спутник направился к омоновцам. Один из них стал быстро раздвигать ряды беснующихся детей. Мужчина бросился к девочке и потащил ее за собой в этот внезапно образовавшийся коридор. Она старалась быстро переваливаться больными ногами. Коридор поглотил мужчину, но не смыкался, а продолжал раздвигаться, вот ее «перекинули» омоновцы в фанзону. Люди расступались.
Закончилась песня, солист обернулся на секунду спиной к зрителям, закрутился на месте, набрал в рот воздуха и увидел девочку, ковыляющую с розой. Секунда. Он мгновенно спрыгнул со сцены, взял цветок и, смешно спросив «какь деля», сделал аплодисменты фанзоне (и всему залу в ее лицах). В ответ сразу же раздался восторженный рев, началась новая композиция, девочку взяли в бережное кольцо. Она не могла прыгать, но на медленной мелодии ее уверенно обняли с двух сторон, и она качалась, плавно махая руками.
Жаль, бинокль не позволил увидеть ее лицо, хотя, вполне можно догадаться…

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.