Сибирь. Сентябрь. Сплавляют лес.
Илима вздувшаяся вена.
Тромбы плотов. Крупа с небес.
И рыхлая от щепок пена.

На утлой лодочке вдвоём
Мы с другом к берегу гребём.

Смеркается. Зажглись огни
На пристани. Мороз крепчает.
Мы перед вечностью одни —
Горькое чувство посещает.

Вокруг, насколько хватит глаз,
Тайги хмельная бесконечность.
Безрадостна была в тот час
Мир поглощающая млечность.

Из ночи в ночь снов якоря
Меня уносят в те края.

Сибирь. Сентябрь. Сплавляют лес.
Илима вздувшаяся вена.
Тромбы плотов. Крупа с небес.
И рыхлая от щепок пена.

На утлой лодочке вдвоём
Мы с другом к берегу гребём.

Смеркается. Зажглись огни
На пристани. Мороз крепчает.
Мы перед вечностью одни —
Горькое чувство посещает.

Вокруг, насколько хватит глаз,
Тайги хмельная бесконечность.
Безрадостна была в тот час
Мир поглощающая млечность.

Из ночи в ночь снов якоря
Меня уносят в те края.