Торчать в аэропорту 31 декабря — не самое приятное занятие. Взлетают и приземляются самолеты, развозя людей к накрытым оливье и селедкой под шубой столам. Мимо проносятся длинноногие стюардессы, подкрашивая на бегу губы и поправляя колготки. Неведомая Катя по громкой связи в сотый раз призывает Жору Гобеладзе, прибывшего из Хургады, подойти к справочному бюро, у которого, вероятно, напомнит об их негромкой связи на берегу Красного моря. Тебя же обволакивает какая-то особая праздничная атмосфера и чертовски тянет на романтику, неожиданное свидание, изменение судьбы в предстоящую праздничную ночь. Единственную ночь в году, когда может произойти черт знает что, но так ничего не происходит.
В начале своего существования ты ждешь, когда родители разрешат не спать до боя курантов, и потихоньку делаешь под столом первый в жизни глоток шампанского. Через пару лет уже легально в компании взрослых пялишься до утра в экран телевизора. Еще немного и ты сбегаешь из дома справлять Новый Год на квартире у одноклассника и получаешь на кухне от девушки, режущей салат, первый поцелуй или первую пощечину. Тут уж как кому повезет.
Еще через несколько лет под речь Президента начинает и под бой курантов заканчивает отдаваться твоя будущая жена и вот уже несколько спиногрызов ноют и просят не отправлять их спать до двенадцати, а самый старший из них глушит под столом шампанское.
Так под куранты, оливье, Президента и утреннюю головную боль проходит жизнь. И ты в первый день нового года включаешь телевизор, ловишь канал с «Иронией судьбы» и в сотый раз переживаешь приключения московского врача в питерской малогабаритке. Переживаешь, понимая, что этого нет и быть не может в современной жизни. Ибо современная жизнь есть отсутствие интеллигентности, денег и творческого начала. Тогда как прошлая жизнь характеризовалась только отсутствием денег.
Костя Жуков ходил третий час туда-сюда. Туда-сюда он ходил по залу прилета «Шереметево-2», так как другие направления были перекрыты охраной аэропорта. Косте же очень хотелось попасть на летное поле и узнать, куда делся «Боинг — 737» с пассажиркой Сьюзен Марсо на борту. Понятно, что в «Боинге» были и другие пассажиры, но Жукова интересовала только та, чье имя было написано красным фломастером на табличке, бесполезно третий час болтавшейся у него на шее.
Костю дома ждала излишне-рано-потолстевшая жена, визит тещи с толстогубыми слюнявыми поцелуйчиками и бутылка виски, подаренной сослуживцами в июне, но припрятанной супругой до новогодней ночи. При мысли о виски Костя облизнулся и в сотый раз обругал про себя незнакомую пассажирку с рейса US — 548 «Нью-Йорк — Париж — Москва».
«Интересно, какая она. Говорят, все американки страшные, болтливые, ненакрашенные и поголовно фригидные, — размышлял Жуков. На работе у него была кличка — Диоген из Бирюлево. Диогеном его прозвали за способность к аналитическому мышлению. Из Бирюлево — по месту проживания на подмосковной окраине с момента рождения и по сей день. — Дернул же черт Бабу Ягу послать меня в Шереметево под новый год».
Бабой Ягой по Костиной версии была весьма привлекательная в прошлом его начальница — Нина Сергеевна Губарева. Она, вызвав утром личного водителя Жукова, приказала ему срочно мчаться в аэропорт и встретить там свою лучшую подругу, вылетевшую из Нью-Йорка и уже заходящую на посадку в Париже.
— Зовут Сьюзен. Фамилия — Марсо. Ее сразу узнаешь по ковбойской шляпе и наивному взгляду. Рост — гораздо выше среднего. — Нина Сергеевна давала указания на ходу. — Привезешь в Москву и сразу в Сандуны. У нас там вечер встречи боевых подруг. И не забудь по дороге в Шереметево выучить английский!
Жуков отдал честь и решил про себя, что начальница его еще совсем даже ничего.
— Хау дую ду, — Костя снизу вверх смотрел на наконец-то подошедшую к нему очень красивую и стильно одетую женщину лет двадцати восьми. — Велкам ин Москоу.
— Привет, товарищ. Можешь не стараться и не рвать языком, я уже полгода учу русский в Иллинойском университете. — Женщина улыбнулась так, что все рядом стоящие пассажиры тоже немедленно заулыбались. — Меня зовут Сью. Я из штата Техас, приехала узнать про ваши обычаи, обряды…
— Тосты, — не удержался Жуков.
— Тосты. Что это?
— Это такой обычай. Чтобы гости быстро не пьянели, у нас за столом принято произносить речи. Но чем длиннее говорит человек, тем больше его не любят остальные.
— Я не очень поняла, зачем же тогда говорить.
— Так я же объясняю, чтобы все собравшиеся были подольше трезвыми. В общем — это Россия. Велкам, сударыня. Позвольте донести ваши вещи до нашего автомобиля.
— О, конечно. Куда мы будем направляться.
— В баню.
— Баня. Что есть баня?
— Место встречи боевых подруг. Там вас будут бить веником в очень горячей комнате, называемой парилкой и кидать затем в холодную воду. Постарайтесь при этом получить удовольствие.
Баня для русского человека значит гораздо больше, чем простое помещение с паром. Баня — это философия бытия данного нам в ощущениях. Рассказывают, как один американский бизнесмен, посетивший русскую парилку по приглашению некой крупной финансовой структуры и с трудом пришедший в себя после бурного хлестания веником и купания в проруби, произнес:
— Я теперь понимаю, почему русские постоянно мне говорили, что после бани им так хорошо!
— Почему, — спросила крупная финансовая структура.
— Потому, что в бане так плохо, — ответил американец и попросил вызвать неотложку.
Взамен ему привезли девочек из эскорт агентства, искренне полагая, что это и есть самое лучшее средство от недомогания.
Сью попала в Сандуновские бани. О, это царство распаренных женских тел, чуть ли не единственное место в Москве, где слабый пол, собравшись в стаю, не носит макияж и не старается выглядеть лучше, чем есть на самом деле. Место, где целлюлит не прячут, а гордо демонстрируют всем окружающим, место, где дамы становятся настолько доступными, что эта доступность уже никого и не притягивает.
Дядя Миша последние двадцать лет работал банщиком в женском отделении. За эти годы он насмотрелся всякого: разборок из-за мужиков, женских истерик из-за них же, пьяных загулов с битьем посуды и два раза самого дяди Миши.
— Я делаю этот мир лучше, — размышлял банщик, разнося пиво по кабинкам, — женщины, выплескивая в бане свою природную агрессивность, выходят от нас чистыми и умиротворенными. Они вновь приобретают способность любить и быть любимыми.
Дядя Миша был, безусловно, прав. Немного в нашем мире найдется мужчин, способных за столь короткое время сделать такое количество женщин счастливыми. Причем он тоже не оставался в накладе. Ни один султан никогда в истории не имел гарема, личный состав которого менялся каждые два часа.
Дядю Мишу знала и любила вся женская Москва.
И Баба Яга с подругами тоже. Каждый год 31 декабря во втором классе Сандуновских бань начиналось заседание женского «Клуба одиноких сердец». Члены клуба верили, что если перед Новым Годом сходить в баню, немного выпить и расслабиться, то обязательно в праздничную ночь произойдет что-то такое, что позволит на следующий год пропустить очередное заседание.
— Дядя Миша, еще два пива и рыбки, — Нина Сергеевна, выйдя из парилки, прокричала в глубину зала заказ и, укутавшись в простынь, рухнула на скамейку. — Ох, девчонки, какая благодать. А где Сью?
— Последний раз я наблюдала ее на дне бассейна, — пробасила Света, полногрудая блондинка лет тридцати, вне бани занимавшая должность директора магазина стройматериалов. — Как бы нам не угробить американку раньше времени.
— Ничего, она же из Техаса. А Техас, как известно, родина ковбоев. — Нина Сергеевна сдула с кружки принесенного банщиком пива толстый слой пены.
— Чего ей в России-то понадобилось. Да еще под Новый Год?
— Жених ее в гостинице «Космос» дожидается.
— Да, ну. Русский?
— Наш. Бизнесмен из Тюмени. Специально в Москву прилетает встретить Новый год и ровно в 12 сделать Сью предложение.
— Вот, зараза, твоя подруга. И так мужиков не хватает, так их еще и американки уводят. Нет, подруги, что-то в этом мире не так, — Света встала на весы и те заскрипели. — Столько килограмм живого веса и никому не надо!
Тут, откуда не возьмись, появился дядя Миша, держащий на руках обнаженную Сьюзен.
— Ваша девушка?
— Наша, дядя Миша, положи ее на скамейку. – Нина Сергеевна вскочила и принялась полотенцем обмахивать американку. – Где ты ее нашел?
— Пыталась прорваться в мужское отделение. Заблудилась малость. Вы, барышни, больше в парилку ее не водите.
— Да мы и так уже скоро уходим. Пора наряжаться к празднику.
В это время раздался стон – Сьюзен открыла глаза.
— Где я?
— В России, деточка. Вставай, Сью, тебе еще сегодня замуж выходить.
Через полчаса все были готовы к дальнейшим подвигам. На этом, казалось бы, можно и закончить рассказ о пребывании девушки из Техаса в столице нашей родины. Сейчас ее отвезут в гостиницу «Космос», там она увидит в номере, усыпанном розами, своего жениха из Тюмени, выйдет за него замуж, родит двух сыновей и одну дочку, через двадцать лет разведется, и остаток жизни проведет на своем ранчо в Техасе, навещаемой иногда внуками и правнуками.
Но тем и интересен Новый Год, что в преддверии его происходят события, в корне меняющие запланированный ход жизни человека. Правда, не всякого. Почему с членами клуба «Одиноких сердец» ничего не происходит, а стоит появиться в их стройных рядах заезжей американке и начинаются разные предновогодние чудеса.
Ответ очень прост – Сью вспомнила из учебной программы Иллинойского университета, что…
— Нина, я знаю, что в России есть один чудесный напиток. Я очень хочу его попробовать, но забыла, как правильно его называть.
— Так это без проблем. Действительно, только в России есть этот чудесный напиток. Ты уверена, что действительно хочешь его попробовать?
— Конечно, я весь полет мечтала об этом.
— Хорошо. Только, чур, потом на меня не обижаться.
Нина Сергеевна позвала дядю Мишу и что-то прошептала ему на ухо.
Лицо дяди Миши удивленно вытянулось, но возражать он не стал, так как привык к различным чудачествам обитательниц его гарема.
— Айн момент, сударыни.
Он принес большую поллитровую кружку и протянул ее американке. Та, выдохнув, залпом выпила все ее содержимое, обвела помутневшим взглядом второе отделение Сандуновских бань и рухнула на успевшего подставить руки банщика.
— Нинка, ты чего ей дала, — спросила нимало удивленная происходящим Света.
— Что Сьюзен и просила – ерша.
— Я думаю, что она имела ввиду квас, — задумчиво произнесла директор магазина стройматериалов.
Продолжение следует