про буржуйские тенденции и нарастающую злость

Буу! –ударилась носом о стеклянное аквариумное нечто.
— Мам, смотри, у неё губки шевелятся. Как у меня. Ну мама. Ну смотри, я тоже так могу, — прогубошлёпила малолетняя губошлёпка.
— Да отойди ты от неё, засранка, — проистерила мамаша в толстых мехах.
— Ээ. Ну мама, ну ты чего. Нам в садике сказали, что засранка Вика Моисеева.
— Да флаг в руки твоей Вике. До чего ты невыносима, так бы и пришлёпнула тебя тазиком по голове.
— Мам, ну ты чего? А вот и не пришлёпнешь, я же дочь твоя.
— Да, — вздохнула, — вот поэтому и не пришлёпну…- мечтательно, — а так хочется порой, — встрепенулась, — сейчас вот Андрей Викторович придёт. Веди себя хорошо. Это, может, моя судьба решается.
— Что ещё за Андрей Викторович, Андрей Вячеславич, может?
— Нет, Викторович. Да смотри не перепутай. Вячеславич сгинул в неизвестном направлении ещё на прошлой неделе…Да все они такие. Козлы, одним словом.
— Да, мамочка. Они тебя не достойны, ты такая красивенькая у меня: в чёрном полушубке с зелёными глазами, — повисла на шее матери.
— Ну будет-будет. Отстань. Кому говорю – подлиза. Ай. Да ну тебя.
— Мамочка. Ну всё-таки посмотри, какие у неё губки красивенькие, почти как у тебя. А кожура! Смотри, какая кожура!
— Что ещё за кожура. Ты из села, что ли? Чешуя. Это называется — че-шу-я.
— Какая красивенькая, спасибо, мамочка. Я буду о ней заботиться и никогда-никогда не брошу, — выловила ладошкой рыбное чудо-юдо. – Мам, ну смотри…ай, мама, она меня укусила, ааааай, ещё раз, мама, она хищник!!!! ай, мама, кровь. Вот засранка, мама, мне же больно!! — кинула рыбёшку на пол и принялась топтать. – Мамочка, -кинулась на шею.
— Дурёха. Это же пиранья, нельзя её было брать. Нынче во всех модных домах таких держат. Ой, ладно, иди палец забинтуй, Андрей Викторович подъезжает, — собрала с пола кожуру и пару кишок. – Фу, как не эстетично.