Первый снег.
Нужно быть очень аккуратным со своими мечтами
и тайными желаниями, иногда они сбываются.
Шел первый снег. С самого утра, снежинки легко скользили в застывшем прохладном воздухе. Их было мало, и они сиротливо танцевали в загадочном танце, медленно опускались на землю. Что бы прожив всего несколько минут растаять.
Пара серых, любопытных глаз с интересом наблюдали за танцем снежинок, через толстое оконное стекло. Мальчику было на вид года четыре. Он любил зиму, не давно ему подарили санки, и он жаждал их испробовать.
— Ура снег, снег, — закричал малыш, спеша сообщить радостную новость матери.- Мама, снег идет. Возьмем санки. Я хочу санки.
— Андрей, еще рано для санок,- молодая женщина поспешно одевала малыша, она опаздывала на работу.- Вот, скоро, выпадет снег, и мы поедем обязательно кататься.
— Нет, я хочу сейчас, там были снежинки.- Не унимался малыш.
Выйдя на улицу, он удивлено осмотрелся.
— А где же снег? Мамочка, я же видел снежинку. Значит должен быть снег,- в голосе звучало разочарование.- Обязательно должен быть снег.
Но лишь одинокие снежинки порхали вокруг. Через час, их стало больше. К обеду, снегопад усилился, и земля укрылась значительным слоем снега. Местами снег доходил до колен взрослого мужчина.
Спеша с работы, люди кляли плохую погоду, шлепая промокшими ногами по холодной жиже. Кто-то вспоминал старые приметы, относящиеся к первому снегу. Другие вспоминали о незавершенных работах, которые следовало завершить до начала зимы. Но только дети радовались снегу, радовались искренне, как могут радоваться только дети.
Возле дома трое ребятишек лепили снеговика. Огромный, неуклюжий увалень смотрелся очень привлекательно. Еловая шишка вместо носа, старое ведро на голове. Казалось что вот-вот он, улыбнувшись, зашагает по двору, перекатываясь с ноги на ногу. Дети лепили долго, уставшие, краснощекие, но радостные смотрели на свое творение. В такие минуты понимаешь как мало нужно человеку, что бы быть счастливым, а ребенку и то самая малость.
Из подъезда, напротив которого дети лепили снеговика, вышел молодой парень. Генке было четырнадцать, но природа слихвой одарила его. Высокий, широкоплечий он выглядел года на четыре старше. Над верхней губой красовались редкие черные усики, которыми Гена очень гордился. Благодаря своей внешности он имел большой успех у девочек, даже иногда старшеклассницы заглядывались на его статную фигуру. Сделав несколько шагов Гена, поскользнулся, и широко раскинув руки, упал в сугроб. Чертыхаясь, он очистил брюки и куртку от снега, направился дальше. Но вечер не удался, с матерью поругался так еще и в снег упал, испачкав новую одежду, купленную сегодня. Ему срочно нужно было на кого-то выплеснуть всю злость, разъедавшую душу, словно едкая кислота. На глаза ему попалась детвора, весело крутившаяся возле огромного снеговика. Да, малявки явно подходили для этого. Осмотревшись, нет ли поблизости взрослых, он уверено шагнул к ним, по ходу слепив несколько снежков.
— Ну что, сопляки, весело.- Жонглируя снежками, усмехнулся Гена.- Что это вы за хрень, посреди двора навалили.
Втянув головы в плечи, они испугано смотрели на Гену, не зная, что ответить. Бросив снежок в голову рядом стоявшему мальчику, Гена засмеялся. Бросок был не сильный, но точный, закрыв лицо ладошками, мальчуган заплакал. Остальные, словно завороженные смотрели на снежки, которыми продолжал жонглировать Гена. Еще один бросок, и второй мальчик, скривившись от боли, присел на снег.
— Чего смотрите, кто еще хочет?- Подойдя к снеговику, он толкнул огромную снежную голову.
— Не трогай! — вместе закричали дети.
— Чего, малявки кто вам дал право тявкать. — С размаха, ногой, развалил снеговика. — Вот так.
Настроение улучшилось и он, весело посвистывая, отправился восвояси.
Дети еще несколько минут смотрели на руины, своего труда. Кое-кто еще всхлипывал, потирая ушибленные места.
— Давайте сделаем, еще одного.- Павлик, был самым старшим, он ходил в третий класс.
— Не успеем, уже темно.- Возразил Антон. — Скоро домой идти нужно.
— Успеем, мы слепим его с остатков первого. Генка не полностью их разбил.
— Давайте шлепим ошень штрашного.- согласился Вадик, начиная катать новый шар.- Што бы он напугал Генку.
— Да, что бы он его съел.- Радостно подхватили остальные, начиная работу.
Они трудились быстро и самоотверженно. У каждого в голове было лишь одно, что бы Генка больше не обижал их. И этот снеговик спасет их, он будет стражем. Если бы кто-то из взрослых увидел результат их труда, он бы наверняка ужаснулся. Вроде это был обычный снеговик, дети их лепят по всему миру. Но было что-то, заставлявшее слегка содрогнутся душу. Вместо добродушной улыбки на мир скалились острые клыки ржавого куска железа. От него веяло холодом, смертельным холодом.
Завершив работу мальчишки, разошлись по домам.
Гена возвращался домой поздно, стрелки часов показывали давно за полночь. Он слегка покачивался от легкого опьянения. Дома его ждала сора с матерью, она опять будет орать и грозится не отпускать его гулять вечером. Она каждый раз такое говорила, но всегда отпускала его.
Подойдя к подъезду Гена, увидел огромный силуэт, стоявший невдалеке. Легкий мороз пробежался по спине, на него смотрели два красных огонька. Тряхнув головой, что бы отогнать хмель Гена присмотрелся. Огоньки исчезли, перед ним стоял огромный снеговик. Гена засмеялся. Это надо же, было так напиться, что бы разная хрень мерещилась. Но в следующий миг хмель сняло словно рукой. Два уголька, заменяющие снеговику глаза, снова вспыхнули ярким красным светом. Гена начал пятится назад. Тонкие костлявые пальцы медленно тянулись к нему. Закричав, Гена ринулся в дверь подъезда, спотыкаясь, он бежал. Бежал и кричал. Все внутри было сковано страшным холодом.
Влетев в квартиру, он осмотрелся.
— Ни хрена себе, глюки. Надо завязывать с бухлом, иначе крантец. Башню снесет окончательно. Ступая на цыпочках, что бы ни разбудить мать, он направился в свою комнату.
Натянув теплое одеяло, Гена начал дремать. Но что-то не давало ему покоя, он открыл глаза. Из угла комнаты, из-за шкафа на него смотрели два ярко красных огонька. И тихий голос позвал его: » Иди ко мне.»
Страх заполонил душу, казалось он проник во все отдаленные уголки, парализовав все тело. Гена пытался кричать, но наружу выходил лишь сдавленный хрип.
— Иди ко мне,- теперь голос звучал в голове, он был тихим, умиротворенным.- ко мне.
Легкой теплой волной спокойствие разлилось по всему телу. Откинув одеяло, Гена встал. Из угла веяло холодом и сыростью, но это уже не пугало его. Голос в голове звал его, манил; словно магнит притягивал к себе. Каждый шаг давался не легко, ноги словно ватные, отказывались повиноваться. Но шаг за шагом он приближался к цели. Он видел, как к нему потянулись костлявые руки с уродливыми крючковатыми пальцами. Они легли на плечи, и холод обжег молодую плоть.
Наутро мать обнаружила Гену, то, что осталось от него, в углу комнаты. Забившись в угол, он был похож на мумию, у которой вытянули всю кровь. На лице застыла ужасная гримаса. Сильно выпученные глаза, увидевшие облик смерти, смотрели перед собой. На губах застыла странная улыбка, похожая на оскал загнанного пса. Некогда русые волосы, были молочно белого цвета, на мелких усиках сверкал легкий налет инея.
Спешившие на работу взрослые не придавали значения, странному снеговику стоявшему на детской площадке. Лишь некоторые вздрагивали, обратив внимание на оскаленные клыки, ржаво-кровавого цвета, на алчно горящие глаза. Он медленно начал оседать. Таял первый снег.
27.11-28.11.04