Поэма вторая, Тома…
В дорогу нам дала свекровь
Эмалированную миску
С котлетами… ЕЕ любовь –
Конкретна: накормить сынишку
С невесткой, а уже потом
Им натавленья, поученья
Давать… Свистящий, как питон,
По рельсам поезд, назначенье
В столицу помня, полз и полз…
В купе две пары. Муж на верхней –
В шавасане – одной из поз
Для расслабленья – спит… Хоть меркни
Свет над лицом, а хоть гори –
Он расслабленно засыпает
По-йоговски на «раз, два, три»…
Вагон прыжками щкандыбает,
Подскакивает – Сенька спит…
Нос вымыт – не нужна подушка.
Он не храпит и не сопит…
Зато не спит его подружка…
Внизу за столиком сижу
Вся в размышлениях о жизни.
На мой остывший чай гляжу.
В дегтярной непрозрачной жиже
Намек на будущее? Нет.
Барометр веры встал на «Ясно»!
И Венцимеровский дуэт,
Наш с Сенькой, будет жить прекрасно…
— Красивый волос у тебя, —
Негромко говорит соседка… —
Свекровь учила: не терпя
Таких похвал с приправой едкой,
В кармане фигушку держать
От сглаза черного и порчи…
Не станет фига обижать
Хороших, злых загонит в корчи…
В карманах «олимпийских» брюк –
Подарок душки-Автандила –
Из двух сворачиваю рук
Две дули… Пусть бы защитила
Нас мамы Сениной любовь
От всех, какие есть, напастей…
Нам хочет милая свекровь,
Конечно, радостей и счастья…
Нагруженные, как ослы,
Мы выгребаем из вокзала…
Мои-то силушки малы,
Все – на Семене… Ох, немало
Всего в дорогу дали нам,
Гуцульскую включая трайсту –
Мешок с антоновкой… Рукам
Чужого парня – оный касту
По форме судя, представлял
СС-отряда из мехмата, —
Семен бестрепетно отдал
Часть груза, так, как если б брата,
Увидел в пестрой толчее –
И тот, вцепился, не колеблясь
В мешки с натугой на челе –
И заволок их нам в троллейбус…
Тот до высотки покатил…
Здесь перебежками носили
До лифта вещи… Проглотил
Нас лифт с вещами… Дальше силы
Иссякли поностью. Семен
Свалился в кожаное кресло,
Что в холле, отдыхает он…
А я во все углы полезла,
Помыла стены и окно,
Кровати, душ и туалетик.
Ведь здесь нам с Сенькой суждено
Жить… Прежде, может, кто из этих
Здесь обитал, кто передать
Мог через грязь свою заразу…
Все перемыла, чтоб создать
И чистотой барьеры сглазу…
Я из деревни привезла
Шаль-плед от бабушки, от Домны…
Она расправленной легла
На Сенькину кровать… Так дом мы
Украсить чем-нибудь хотим.
И коврик привезла на стенку…
(Жаль, нету никаких картин) –
Ну, вот теперь попросим Сеньку
Свой зад от кресла оторвать –
Для коврика забить гвоздочки…
— Уютно, правда?
— Что скрывать –
Мне повезло с тобой!
— Цветочки
Поставить в вазу – и тогда –
У нас прекрасная квартира…
Да погоди, не лезь сюда…
Другого нет ориентира?
Ну, возбудился – дикий зверь…
Боюсь, что разорвет девчонку.
Давай, я хоть закрою дверь…
А сквозь стеклянную филенку
Входящим видно все равно…
— И пусть! А мне какое дело?
Я этого хотел давно…
— Приспичило?
— Считай, приспело…
Однажды вновь «проснулся зверь».
Замок защелкнуть мы забыли –
И горделиво входят в дверь
Гришуня с Нинкой, кои жили
Не здесь, а в ДАС’e. Вход друзей,
Их взгляд, буквально ошалелый,
Семена воскуражил злей…
Краснеет Нинка, Гришка – белый…
И пусть. Я дома. Здесь могу
Творить любое, что взбредется,
Душе влюбленной и мозгу
Восторгом нежным отдается…
Сосед – курчавый эфиоп
Аяльнех — да еще — Мулату…
Порой в его высокий лоб
Приходят рифмы… То закату
Строфу Аяльнех посвятит,
То Пушкина попереводит…
Он горд, что Пушкин – (так твердит) –
Их тоже, эфиопский, вроде…
— Я, – о себе сказал, – второй
За Пушкиным в моей отчизне…
Аяльнех – бунтовщик. Порой
Меня просил – во имя жизни –
На «стремя» стать – и не пускать
Определенных эфиопов.
Должна я эдаким сказать:
Аяльнех, мол ушел… Похлопав
Глазами, прочь пойдут… Темно
В соседской келье у Мулату
И тихо… Там людей полно…
Семену доверял, как брату,
Мне – по соседски, как сестре…
Порой захаживал в «Березку»
И угощал «Шато Дюпре»…
Семен стыдит, вгоняя в слезку –
Приходится и мне в отказ…
Идти… А эфиоп стремится
Порадовать хоть чем-то нас…
Семену бритва пригодится:
Не что попало, а «Жиллет»,
Удобная, с запасом лезвий,
Мне – крем хороший… Наш сосед –
Приятный парень и полезный…
И мы Аяльнеху помочь
Готовы… Часто помогали…
А только наступает ночь –
То наступает время Гали.
На ней мохеровый халат…
Сосед не рад тому халату…
— Ну, как ее послать назад
Повежливей? – спросил Мулату…
И, видно, ни один резон
Не брал восторженную Галю…
— А ежели,— спросил Семен, —
Я эту Галю напугаю?
Сосед показывает: нет…
Я вижу, от соседа Галя
В халате топает чуть свет, —
Никто не видит, полагая:
Все крепко спят в соседстве в шесть –
Вокруг взирает Галя томно…
Пришла нерадостная весть,
Что умерла бабуля Домна.
Я долго плакала по ней.
Последний раз в девятом классе
Визит в Шипицино моей
Бабуле нанесла… По трассе
Могла б на «козлике» примчать,
Пока была корреспонденткой…
Теперь лишь слезы проливать
По бабушке могу, что редкой
Была возвышенной души
И многому меня учила
По жизни… Боль мою глуши,
Семен, твоей любовной силой…
Меня Аяльнех насмешил.
Сосед за постирушку взялся,
Цветное с белым замочил –
По-русски матерно ругался,
Плачевный видя результат…
Мат был культурного пошиба:
— Ну, твою мамочку!… Подряд
Три раза повторяет, ибо
Теперь выбрасывай… Носить
Пестро покрашеные вещи
Не станешь…
— Мог бы попросить,
Я постирала бы…
Похлеще
Была история со мной…
Семен частенько на учебу
Шел часом раньше… И порой
Не надевал кольцо. И чтобы
Все знали, что Семен женат,
Кольцо я позже привозила…
— Вот то-то, бледнолицый брат,
Носи, уж коль тебя женила… –
И в этот заполошный день
Я привезла кольцо Семену –
И уронила… Словно тень
Всю жизнь мне омрачила… Звону
От на пол павшего кольца,
Как в поле от буренок стада.
Ушла вся радость от лица…
— Как получилась-то досада?
— Сдала пальтишко, номерок
Хотела гардеробный сунуть
Для сохраненья в кошелек…
— Искала?
— Не нашла…
— А плюнуть
Не пробовала?
— Не шути:
Я вижу черный знак в потере…
Но, правда, женщины найти
Пообещали…
— Ну, по вере
Вернется точно к нам кольцо…
Чуть досидев до перерыва,
Мчу в гардероб… Мое лицо
Одной надеждой только живо…
— Порадуйся, кольцо нашлось…
— Как будто с плеч гора свалилась…
Там, в звездах что-то вновь сошлось…
Спасибо, женщины, за милость
Господню, что пришла чрез вас…
Потом с коробкой «пьяной вишни»
Явилась вновь в подвал…
— Отказ
Не принимается… Так вышли
Из первой знаковой беды…
Она была предупрежденьем
Сиявшей над судьбой звезды,
Что следует с особым рвеньем
Счастливую семью хранить…
Второй урок, что есть в столице
Простые души, кто любить
Не разучился и сторицей
Да будут вознаграждены
За возвращение колечка…
— Надень, пожалуйста! Должны
Коль вместе наши два сердечка,
Всегда колечки надевать… —
Кучборская… Живое чудо.
Не повторить, не передать,
Чудесный голос не забуду…
Теперь нас Селезнев в истмат
Ввергает после диамата,
Марксистский формирут взгляд
На прошлое… Тяжеловато,
Но нам уже не занимать
Усидчивости и привычки,
Все, разобравшись, понимать…
Кастрюля, сковородка, спички –
Есть кухонька на этаже.
И я вступаю в роль стряпухи.
Известно каждому уже:
Путь к сердцу мужа… Только б мухи
Не опускались на блины,
А так – мой первый блин – не комом:
Тонки, округлы и вкусны –
И комнатка нам стала домом…
А у Аяльнеха дружок
Завелся: русский, Сашка Ренжин.
В отличие от нас, Сашок
С Аяльнехом болтает тем же,
Что и Аялнех, языком,
Сашок потомок генеральский,
Приходит в наш высокий дом,
Чтоб лучше выучить амхарский.
А учится он в ВИИЯ.
К Аяльнеху не ходит в форме…
Однажды увидала я:
Закутан в марлю он:
— Все в норме:
Национальный балахон
Мне дал померять, эфиопский,
Аяльнех…
— Не снимай… Семен
Пусть тоже поглядит…
— Дедовский
Наряд спасает от жары…
— Наташка, щелкни «эфиопа»!
— В два счета! Не хухры-мухры
Ну, два прихлопа, три притопа –
Чего нибудь изобрази!..
Отлично… Снимки будут завтра…
И точно – дело на мази.
Сашок весь в марле…
Так, внезапно
Кравчук Наташка вдруг вошла
В мирок мой тесный светлой нотой.
Наташка многое могла
И делала для всех с охотой:
Накручивала бигуди –
В салоне красоты у мамы
Училась..
— Ой!
— Да не гуди —
Не будет больно!
— Ой!
— Полдня мы
Накрутку выдержим… Терпеж!
Зато всех поразим фасоном…
Ты с иностранкою живешь?
Уютно здесь…
— Да нет, с Семеном…
А Сашка Ренжин колдовал
На кухне над амхарским блюдом –
И нас с Наташкой угощал..
— Спасибо, Саша… Мы не будем…
— Не бойтесь – это я варил
По гигиене – все в порядке…
— Посмотрим, что ты сотворил..
— Как вкусно! —
С Сашкой переглядки
Наталья страстные ведет…
Боюсь, ей ничего не светит…
Среди тех благ, что нам дает
Высотка, это всяк отметит —
Что нынче рядом стадион.
И нет нужды вставать до света,
Внезапно обрывая сон…
А нынче пять минут – и это
Сооружение уже
Готово дать заряд здоровья!
То мчу, клонясь на вираже,
То прыгаю… Сибирской кровью
Накачиваю русла жил.
Движенье дарит мне отраду…
Когда курс по лыжне кружил,
Во вдохновенье – доупаду
Набегаюсь… Потом лечу
На Моховую, то к Кучборской,
То к Новосельцевой… Учу
Ответственно, чтоб перед зоркой
Профессоршей не пасовать…
Позднее к нам свекровь с золовкой
Приехали погостевать…
Мы с тетей Женею и с Софкой
Полюбовались на Москву,
На Кремль с разводом караула…
У Сенькиной сестры в мозгу,
Как и у многих, чуть замкнуло –
На университетский шпиль
Девчонка тоже накололась.
Ей нравился московский стиль,
Московский говор… Тихий голос
Ее восторги выражал…
Мы и на ярмарках бывали…
Журфак родных очаровал,
Когда обратно провожали,
Понятно было, что опять
Позднее встретим здесь золовку…
Приедет, точно, поступать…
Что ж, пусть Господь направит Софку…
Высотка… Вожделенный рай…
Здесь все для жизни небогатой.
Есть магазины – выбирай
Продукты, сам на кухне стряпай.
Есть почта, телефонный центр,
Есть парикмахерская – бысто
Для торжества – всего за цент
Причешут, как жену министра.
Куино, и театральный зал…
Театр Розовского однажды
Здесь, рядом с рнами выступал…
Конечно мы пошли – и каждый
Стремился на него попасть…
Нам повезло – мы с Сенькой в зале.
Искусства пламенная власть –
Мы дань восторга ей отдали…
(продолжение следует)
