Эта элементарная виртуозность отношений, когда сложенная , единая цепочка не складывается и все надо делать вручную, сцепляя каждую гранулу по очереди, потому что легко запутаться, ипортить и исковеркать получаемое, набрасывая таким образом только один штрих, как эпизод достигаемого, маленький и едва заметный, почти молекулу, но все же ощущая и осязая- чистоту отношений.
И Чистота шагает потом по поверхности, неслышно ступая, скользит по воде и замирает в неожиданности, переступив порог нашей комнаты и заметив наши тела, скомканые и сброшенные за ненужностью где- то в углу дивана. Сброшенных и так примитивно обычных, когда дыхание и каждый вздох становиться общим, на двоих, когда нервы слабее гитарной струны, а движения всего лишь замедленны, как в плохом марионеточном кино.
Я поднимаю голову ии вижу, как Чистота стоит на пороге, прислонившись к дверному косяку, длинновоосая, бледная, с ненакрашенным ртом, но все же Чистота. Чистота бывших отношений.
— Ты уходишь? — спрашиваю глазами.
Мне кажется, она испугается моего голоса, другого, изменившегося за считанные секунды, хриплого от напряжения.
— Ничего другого мне не остается,- произносит отчетливо.
— Значит, осуждаешь?
— Бог осудит,- говорит почему- то тихо.
— Неужели ты уйдешь?
— Тех отношений больше нет, а значит, и меня больше нет.Ты ведь знала, что так будет. Что же тебя удивляет?
— Я боюсь остаться без тебя.
— Цепочка отношений порвалась, лопнула где- то посередине. ЕЕ не сцепить.
Я заметила на ковре под нашими ногами маленькие гранулы, рассыпавшиеся по цветочному узору.
Я наклонилась и схватила один край, пытаясь зажать кровоточащую рану.
— Не старайся,- слышу ее голос.- Ты ничего не исправишь. Все напрасно.
Чистота опустила голову: длинные волосы рассыпались по плечам, она исподолбья смотрела на меня, на мои тонкие пальцы, почти впившиеся в мужские плечи.
— Прости меня,- выговарию тихо. — Прости меня.
Но она уже не слышит меня, медленно поворачивается и идет к дверям, и я вижу, как она поворачивает дверную ручку и выходит за порог.
Я выпускаю разорванный и кровоточащий кроай цепочки, он падает назад на ковер, ударяясь беспощадно, все еще не веря, что я отпустила его так легко и так просто.
И я будто различаю нас в зеркале напротив.
Вижу объятия, которые не должны были быть, слышу слова, которые не должны были сказать. Этот зазеркальный мир вошел в нас, нарушая последовательность бытия.
Я хочу сказать , что Чистота ушла. Что ее нет больше, что вон там, под нашими ногами валяется разорваная кроточащая цепочка, но дрожат и не слушаются пальцы, застегивающие юбку.
Не видел и не знал.
Мужской характер: даже не догадался, что Чистота стояла и смотрела на нас.
Реальность.
Реальность, наполненная запахом лета и ветра через открытую балконную дверь.
Мне было очень важно, нужно, чтобы соврал. Чтобы хоть чем- нибудь наполнил эту пустоту, лишенную чистоты и гармонии. Мне были бы так важны в эту минуту ложь и горечь.
Сладкая и беспощадная ложь, основанная на обещаниях и клятвах.
Я хотела, чтобы смотрел как победитель, надменно, свысока. Чтобы возникшая пауза наполнилась вдруг общей ненавистью и злобой.
Но он только наступил на разорванный кроточащий край и не почувствовал боли…
